Авоська с Алмазным фондом

– Сделайте одолжение, сфотографируйте текст и отправьте Михаилу Фрумкину на электронную почту, я вам адрес дам, – договорил я. – Вы долго в Москве пробудете? Хочется получить работу как можно раньше.

Мария Алексеевна зевнула.

– Завтра позвоню Анне Семеновне, нашей сотруднице, она все сделает. Диктуйте адрес.

– Слава богу, Людвиг Ван Иоганн Вольфганг Цезарь Брут Ницше нашелся, – прошептал Борис, забирая у меня вертлявого пса.

Я растерял весь кураж.

– Николетта очень расстроилась, узнав, что собака пропала? Сильно переживала?

Батлер прижал к груди комок шерсти.

– Хозяйка не заметила отсутствия любимца. Вчера она очень занята была: готовилась к суаре у Зюки, потом я отвез ее в гости, назад забрал в районе часа ночи. У меня на душе кошки скребли, я сразу увидел, что пса нет в квартире. Решил, что он ухитрился на улицу удрать, и опечалился: погибнет ведь, дурачок. Побежал искать его, не нашел, еще больше огорчился, стал думать, как госпоже Адилье аккуратно правду преподнести, а тут вы, Иван Павлович.

– А уж как я рад отдать вам Демьяна! – признался я – Просто не передать словами.

– Кого? – заморгал Борис.

Я кивнул на прыгающего барбоса.

– Его. Крайне активное существо и наглое. Улегся спать на моей голове.

Борис рассмеялся, но тут же замаскировал смех кашлем.

– Псу путешествие с вами пошло на пользу, он раздобрел. Наверное, все время чем-то его угощали?

В моем кармане затрезвонил мобильный, я вынул трубку, услышал голос Глеба и пошел в свою спальню, на ходу рассказывая о результатах поездки в славный город Игнатьево и деревеньку Балуево.

– Психолог, профессор, фээсбэшник, проваливший задание? – повторил Глеб, когда я умолк. – Ну… возможно… Только о таких людях информацию трудно, а подчас и невозможно получить. Полагаешь, кто-то из его прошлой жизни решил отравить Ирину и обставить убийство как суицид? Если Вениамин Михайлович работал с террористами…

– Зачем лишать жизни Иру? – перебил я собеседника. – Ей на момент смерти родителей едва девять лет исполнилось, она определенно не знала о делах взрослых.

– Так он ушел из семьи до кончины Вилкиных-старших, ты же сам это узнал, – напомнил Филов. – Странно, однако, что в деле ни слова нет об его отъезде.

Я удивился несообразительности Глеба.

– Верно, Костя уехал в Москву. Но ведь, отбыв из деревни Балуево, он не перестал владеть информацией.