Авоська с Алмазным фондом

Но я с ним никогда не общался, только имя-фамилию слышал.

– Знаю Гарика, – откликнулся я. – Мне еще о другом надо с вами поговорить. Глеб, вы можете выяснить, каково состояние здоровья Воронова? Я утром и вечером связываюсь с больницей, мне отвечают: «Пациент находится в палате интенсивной терапии, посещения запрещены». Макса увезли из моего офиса, при нем не было ни халата, ни тапочек, ни чая, ни книг-журналов. Хочется принести ему все, что нужно. Но я не знаю, как это сделать. Вы не используете авторитет полицейского, чтобы надавить на несговорчивых врачей? От них ничего сверхъестественного не требуется, я просто хочу поговорить с лечащим доктором.

Может, какие-то лекарства нужно купить? Я выясню, что у Макса со здоровьем, и передам ему сумку.

– Попробую, – пообещал Филов.

– Сейчас попытаюсь дозвониться до Константина и Форткиной. Авось кто-нибудь из них согласится на встречу. И надо снова переговорить со Светловой.

– Михаил еще пороется в архиве службы исполнения наказания, а я возьму на себя разговор с Майей Нечаевой, – отчитался о своих планах Глеб.

 – Если она дружила с Ольгой и Ириной, то может пролить свет на темные места этой истории. Странно, что Светлова в беседе с тобой не обмолвилась о ней.

– Майя актриса и, несмотря на юный возраст, уже звезда, – сказал я, – эти дамы капризны, их окружают клевреты.

– На клеветников мне фиолетово, – хмыкнул Филов.

Я понял, что слово «клеврет» неизвестно Глебу, и добавил:

– До Нечаевой будет трудно добраться, скорее всего, у нее есть помощники, например пресс-секретарь, который постарается оградить ее от общения с полицией.

– Ниче, Ваня, и не до таких шишек добирались, – заявил Глеб и отсоединился.

Похоже, Филов не прочь пообщаться со знаменитостью. А ведь, помнится, когда у нас речь зашла о разговоре со Светловой, полицейский сказал: «Не мастак я с бабами болтать».

Я задумчиво посмотрел на трубку. Пойти в душ, переодеться, выпить кофе, а потом начать обзвон?

Телефон вдруг завибрировал, высветившийся номер оказался мне незнаком, но голос из мобильного я узнал сразу.

Характерный хриплый баритон принадлежал другу Макса Игорю Горностаеву, тому самому, о котором только что упоминал Глеб. Я удивился совпадению: пару минут назад Филов произнес имя приятеля Макса, и Гарик тут же мне звякнул. Да, мы с ним прекрасно знакомы, давно на «ты», правда, до сих пор общались лишь в присутствии Воронова.

– Привет, – загудел Игорь. – Извини, что побеспокоил, дело у меня, Ваня, ерундовое, совет нужен.