Автор её беременности

Как он мог вообще додуматься до этого кретинского вывода?! У меня просто слов нет. Приличных. Ну сейчас, держись Русик!

— Руслан Сергеевич, вы охренели?! Это что за гениальный план такой? To есть по-вашему, я два долбанных года лечения пытаюсь зачать с мужем ребенка, чтобы потом быть затащенной на корпоратив этим гнусным Ильей Климовичем, быть опоенной непонятно чем Орловым, затем изнасилованной вами и тем же самым молокососом, и это всё, чтобы ребеночка зачать от больших боссов? Вы совсем дурак?

— Так вы и с Орловым умудрились… переспать? — вычленил для себя наиболее важную информацию му… жчина.

Ну что за идиот, или…

— Вам ваша доцент еще не пересылала заключение? — догадываюсь я внезапно.— Проверьте количество промилле алкоголя в моей крови, и погуглиге то вещество, что наверняка обнаружится в большом содержании в моем организме!

— Я-то это всё проверю, — похоже, большой босс не вериг моим словам вообще, — тогда вам тем более следует принять экстренный контрацептив и как можно скорее! Если вы такая «правильная» и мужу не хотели изменять, — он еще и ехидничает, скотина этакая, — а тут если забеременеете, то ни мужу, ни тем более мне, чужие дети не нужны, уж поверьте, как мужчине!

— Вы Игоря Орлова забыли упомянуть.

— Синицына, вы зарываетесь… вы сейчас губите карьеру себе и сердце своему мужу, примите контрацептив, и сделаем вид, что ничего не было…

— Ах, не было ничего, говнюк хренов…

— Всё! Вы уволены! — взрывается ублюдок.

Желваки на его гладко выбритых щеках двигаются в припадке ярости, ладони, еще недавно так нежно обнимавшие мою талию, теперь сжимаются со злостью до побелевших костяшек пальцев.

— На две оставшиеся недели даю вам отпуск! Сюда больше не возвращайтесь! И с тестом своим ко мне даже не подлизывайтесь…

— Да пошли вы все в задницу! — ору, перебивая его, — это ты не смей к МОЕМУ ребенку за километр приближаться!

Яростно всовываю свое обстоятельно потрепанное заявление к немного растерявшемуся от отпора шефу, гневно прошипев при этом:

— Слава Богу, что больше не увижу вас, подонков и насильников, и старого хрыча-сутенера Козловича, — вылетаю из кабинета, громко хлопнув дверью.

Обескураженно гляжу на дверь, что только что со всего размаху припечаталась к косяку.