Автор её беременности

Надо срочно звонить Александре и… я даже не знаю. Извинениями тут явно не отделаться. Но об этом подумаю чуть позже, потому что сейчас на повестке дня Игорек и его расквашенная самодовольная морда!

Бегу по коридору без оглядки, насколько того позволяет узкая юбка и шпильки туфель. Встреченные на пути коллеги прижимаются к стенкам, не рискуя быть снесенными мною.

— Саш, чего он к тебе приходил, — застигнув врасплох, Лидочка утягивает меня в раскрывшуюся дверь кабинета, где пряталась от барского гнева половина нашего статистического отдела.

Оглядываю всех, хищно ухмыляюсь, хотя близка к позорной истерике со слезами.

— Отпуск дал, на две недели! — беру себя в руки, зажимаю рот, чтобы более не распространяться о позорном увольнении, ну и не расплакаться на зависть сочувствующим и злорадным злыдням.

Вырываюсь из цепких пальчиков Лидочки, забегаю к себе, подхватываю лишь сумку и телефон. Вообще личных вещей у меня на работе много. Та же любимая чашка, с логотипом нашей компании, блюдце, плед — люблю иногда кутаться замерзнув, прочая мелочевка ну и конечно цветы.

Я сама их разводила, ухаживала, покупала симпатичную керамику, украшения в виде искусственных стрекоз и божьих коровок, но ничего этого я сейчас утаскивать не собираюсь. У меня даже нет машины, а как представлю себе тащить всё это самой, еще и на ублюдков этих наткнуться, нет! Оставлю всё тут. Мои личные вещи пусть повыкидывают, цветы, надеюсь, Лидочка приютит.

Вылетаю из здания, надо бы вызвать такси, но утро такое приятное, солнечное, через дорогу тот самый парк, что радовал мой взор все пять лет из окна кабинета.

Убедившись, что за мной нет погони, постепенно замедляю шаг.

Ну что ж, надо подводить итоги — без эмоций, боли, ругани и стенаний на судьбу: скорее всего меня ждет развод, и я лишилась своего заработка. Это были минусы.

Бегу по коридору без оглядки, насколько того позволяет узкая юбка и шпильки туфель. Встреченные на пути коллеги прижимаются к стенкам, не рискуя быть снесенными мною.

— Саш, чего он к тебе приходил, — застигнув врасплох, Лидочка утягивает меня в раскрывшуюся дверь кабинета, где пряталась от барского гнева половина нашего статистического отдела.

Оглядываю всех, хищно ухмыляюсь, хотя близка к позорной истерике со слезами.

— Отпуск дал, на две недели! — беру себя в руки, зажимаю рот, чтобы более не распространяться о позорном увольнении, ну и не расплакаться на зависть сочувствующим и злорадным злыдням.