И жуткого позвякиванья инструментов она тоже, наверное, не слышала, и не видела кровавых ошметков, которые стекали в подставленный под нее металлический лоток… Но от такой вот обессмысленности все происходящее казалось Варе гораздо более ужасным – какой-то немыслимой фантасмагорией.
– Ну куда ты уставилась? – сердито сказал вернувшийся к столу врач. – Чего ты там не видала?
– Н-нич-чего…
Теперь зубы у Вари уже не просто постукивали, а выколачивали громкую дробь.
– Ну, Кононова! – хмыкнул врач.
– Вот уж точно без царя в голове.
– Уже иду, Алексей Иваныч! – Медсестра влетела в операционную. – Зато такой ха-арошенький наркоз вам взяла! – обратилась она к Варе. – Уснете как дитя. Давайте руку, жгут наложу.
«Не надо! – хотела крикнуть Варя. – Не надо мне этого! Это… нельзя!»
Но тут тошнота подступила ей к горлу. И вместе с тошнотой то же самое чувство, которое преследовало ее неотступно: что вся ее природа противится тому, что может с нею произойти, если сейчас она скажет «не надо»…
Она сжала зубы и протянула медсестре руку.
Жгут обвился вокруг руки, как петля вокруг шеи.
– Во рту немножечко посушит. Это ничего, – услышала Варя. – Ну как, спим?
Ответить она не успела – провалилась в тяжелый сон, как в яму. Но успела со все нарастающим ужасом увидеть себя сверху – распластанную на столе, с мерзко раскинутыми ногами и с бессмысленным выражением на лице.
«А говорят, что так себя при смерти видят. Если ожить суждено… – медленно проплыло в ее угасающем сознании.
– Неправда. Это просто наркоз. Просто людям приятно думать о себе… возвышенно… А возвышенно… это неправда… Ничего нет».
Глава 12
Александр ожидал выходных так, как ожидал он их разве что в детстве.
Но тогда его ожидание было понятно: выходные означали, что можно не идти в школу, а значит, впереди целых два дня, наполненные одними только нужными и важными событиями. То же, что означало это его ожидание выходных теперь, было так странно, что Александр чувствовал оторопь.
Выходные означали, что Варя, Варвара Андреевна, снова поедет в Александров. И что он снова ее увидит.
В том, что непременно ее увидит, Александр не сомневался. Он не знал такой силы, которая могла бы этому помешать. Это-то и было странно! Он уже не помнил, когда сила его желаний была так велика, чтобы он чувствовал способность снести с ее помощью все преграды на своем пути.
