— Зачем вы встали, леди Вильена? — всплеснула руками служанка, — целитель сказал, что вам рано вставать!
— Я не слышала, что сказал целитель, и вообще ничего не помню, — призналась Люба, — а что произошло?
Алида — так звали девушку — рассказала о том, что вчера Вильену принес сам принц. Пригласил целителя, проследил, чтобы тот осмотрел пострадавшую и приказал выполнять все приказы госпожи, как свои собственные. Больше всего Любе хотелось есть, именно этот приказ она и озвучила."
"Буквально через десять минут, ей принесли поднос, заставленный разнообразной едой.
Обычно по утрам Люба пила только кофе с печеньем или бутербродом, но сегодня она набросилась на еду, будто голодала несколько суток. Пока Люба ела, Алида объяснила, что после опустошения резерва, всегда нападает зверский аппетит. Оказывается, вчера она полностью потратила резерв. Но когда?
Она помнила, как принц держал её за руку, может именно тогда резерв и перетек к нему? Её сила ведьм часто активизируется интуитивно, как, например, вчера, когда Люба снова создала заговор.
Её очень хотелось увидеть Даинора снова.
Принц. Откровенно говоря, она не понимала, что к нему чувствует. Вчера её потрясло поведение Даина. Лучше всяких слов говорили его поступки, и то, как он смотрел. Люба даже сейчас будто чувствовала тот его взгляд. Даин не переживал за себя, но безумно боялся за неё. Что его ждет там? Неужели пытки?
После еды усталость накатила с новой силой, и Люба заснула. В следующий раз она проснулась после обеда.
На этот раз сил было гораздо больше. К ней зашел королевский целитель и, поводив руками над телом, разрешил вставать. Служанка помогла Любе одеться и сделать прическу, но вот бродить по дворцу лжепринц Вильене запретил.
Помимо своих прямых обязанностей Алида пересказала сплетни, которые ходили по дворцу. В разгар очередного рассказа, в комнату вошел самозванец.
— У меня для тебя подарок, дорогая, — сахарным голосом сказал он, доставая из плоской коробочки прекрасное ожерелье, — изумруды очень пойдут к твоим глазам.
Алида ахнула. Крупные и мелкие камни насыщенного зеленого цвета в тяжелой золотой оправе, действительно были очень красивыми, но Люба лишь нахмурилась.
— Брысь, — слегка повернулся лжепринц к служанке, и девушка мгновенно скрылась за дверью.
— Дорогая. Видимо, потому что дорого я тебе обхожусь, — съязвила Люба, кивнув на ожерелье.
— Я щедр. И не считаю деньги.
