Пальцы разжались, и Госк вдруг мерзко захихикал:
— Другой мир⁈ Действительно сумасшедшая!
Подался вперёд и процедил:
— Признайся, что ты такая же, как я! Ловко манипулировала не только идиотом Мором, но и мной! И что теперь? Я повержен, а все акции медных и свинцовых рудников достались твоей семье. Тебе достались! Ты меня переиграла, дрянь!
— Едрит твою копалки, — выдавила из себя с таким трудом, будто каждое слово приходилось проталкивать через стекло. — Не нужны мне акции! А то, что я использовала — это обычная бытовая магия!
Госк истерически рассмеялся, но тут же осёкся и едва не плюнул:
— Бытовая⁈ Ты же из благородной семьи! Признайся, ты всё спланировала! Сделала вид, что поддалась на моё воздействие, а сама заманила в ловушку и запечатала мою магию в железку! Не-на-ви-жу, тварь!
Закричал раненым зверем, но, пошатнувшись, рухнул без сознания.
Мы с мужем посмотрели друг другу в глаза, я умоляюще покачала головой, но Мор стоял с совершенно непроницаемым лицом, и внутри у меня всё расплавилось от ужаса.
Ведь Яромил прав в одном — я действительно забрала часть его силы, когда распечатала магию газового ключа.
Это вышло совершенно случайно, но как это доказать? Что, если Дэвон решит иначе? Посчитает, что я манипулятор и отвернётся? Я же… Не смогу без этого мужчины.
— Господин инспектор? — в комнату заглянул один из подчинённых Мора. — Трактирщик и его женщина арестованы и отправлены на дознание.
Какие будут дальнейшие приказы?
— Арестовать преступника, отконвоировать во дворец и передать лично в руки господина Горгрома, — не сводя с меня пристального взгляда, прорычал Мор. — Поспеши!
Комнату наводнили люди из управления, потом всё стихло, а мы так и не разорвали взглядов, будто я цеплялась за мужчину, как за спасительную соломинку, не желая падать в пропасть отчаяния."
"Я нервничала всё сильнее и не выдержала первой.
— Ты говорил, что я упала со звезды, — тихо напомнила я.
— Тогда я пыталась рассказать, что перед тобой не Ханна Тёрнер, а женщина из другого мира. Помнишь? Я заняла это тело, когда Ханна умерла, выпив яд! Меня зовут Нюра, мне шестьдесят шесть лет, работала слесарем… Это правда!
Захлебнулась в эмоциях и замолчала, стараясь сдержать рвущиеся слёзы.
— Не смотри на меня так, — прошептала, и по щеке скатилась капля. — Пожалуйста! Я не такая, как Госк.
