— Эли, господин Мор разрушил наши жизни!
— Мне кажется, она не выгораживает инспектора, — вставила я, — а злится на беглеца Даниэля.
Обе замолчали, виновато поглядывая на меня. Я же придвинулась и заговорщическим тоном уточнила:
— Так когда идём к колодцу? Может, этой ночью?"
"— Этой ночью мы все идём спать, — сурово отрезала Элиза. Поднявшись, схватилась за поясницу и охнула. — Всё тело ломит, будто палками били. Сроду столько пешком не ходила!
Покачиваясь, она ушла наверх, я же переглянулась с Иланой.
Мне было очень знакомо состояние мамы Ханны. Будь я в своём теле, тоже бы плюнула на все тайны и пошла на просмотр Сонламбия пикчерс, но теперь горела желанием пробраться в сад опечатанного дома семьи Тёрнер и заглянуть в тот самый колодец, куда сын Элизы советовал не плевать.
— Нет, — нахмурилась Илана.
— Что «нет»? — невинно хлопнула ресницами.
Я уже поняла, что из двух сестёр одна неуступиха, вторая непокориха. Я же, воспитанная коммунизмом и перевоспитанная капитализмом, изучила все рычаги воздействия людьми.
Главным из которых сейчас и собиралась воспользоваться.
Вынула один золотой и положила на стол.
У вдовы чуть глаза из орбит не выскочили:
— Откуда⁈
— Хочешь знать? — тоном змея-искусителя поинтересовалась я.
А вы знали, что женское любопытство — один из трёх китов, на которых стоит мир?
Глава 20
Мы с вдовой договорились выступать поздней ночью. Кажется, Илана надеялась, что я усну, но я лежала, глядя в потолок и прислушиваясь к сонному дыханию женского общежития ровно до тех пор, пока она не привстала проверить меня.
— Идём? — тут же шёпотом откликнулась я.
Вдова обречённо вздохнула и поднялась. Я прокралась за ней на первый этаж, где сильнее всего пахло сыростью. Илана тоже учуяла запах и неуютно поёжилась:
— Мы весь день занимались просушиванием дома. Распахнули двери-окна. Жаль, что я не могу, как Мэйра, использовать бытовую магию. А её сил хватило ненадолго. Всё же это не платье!
— Вы большие умнички! — с чувством произнесла я, и женщина закашлялась о неожиданности.
— Даже не знаю, что бы делали мы с леди и малышкой Лиорой, не будь с нами мамы и вас.
— Не подлизывайся, — улыбнулась она, но было видно, что вдове приятно.
Видимо, Илану не часто баловали похвалой, принимая её в доме, как неизбежное зло. Что тут же подтвердилось, ведь по пути она рассказывала мне о своём беззаботном детстве, а все просьбы перейти к дням, о которых я «забыла», игнорировала.
