О летчиках и не говорю, те ребята аэродинамические вообще особняком стоят. Так вот, теория моя, возможно, и дурацкая, но, если подумать, вполне жизненная: страсть человека к тому или иному виду полетов определяется способом, каким он летает во сне. Все люди летают во сне, просто некоторые об этом не помнят, просыпаясь. Но все летают по-разному.
Кто-то падает с высоты, падает стремительно и тормозит у поверхности земли. И вот это чувство свободного падения, стремления к земной коре, к шкуре планеты, подспудно владеет сердцами тех, кто увлечен парашютами.
Победа над силой притяжения в личной схватке: упасть и не разбиться – обнять землю.
Кто-то во сне с ревом отрывается от земли, рвет пространство, все связи, уходит ввысь. Такие люди ловят кайф от скорости, от мощи, отрицания всех земных оков. Такие становятся летчиками, мощь мотора – вот их музыка, их завод.
Кто-то во сне парит, как птица, свободно, невесомо. Их наслаждение – игра с ветром. Это – парители, планеристы, парапланеристы и прочие безмоторные товарищи, птички божии на безмятежных воздушных потоках.
«Воздух выдержит только тех, кто верит в себя».
Ну, а мы, воздухоплаватели, – самая неспешная и гармоничная компания.
Когда я впервые взлетела на шаре, я будто оказалась в собственном детском сне: я бегу куда-то по полю и вдруг понимаю, что отталкиваюсь не от земли, а от игольчатых верхушек травы, они щекочут мои босые ступни, и я хохочу, слегка отталкиваюсь и поднимаюсь еще немного, повисаю, озираясь… и еще, еще чуть-чуть, легким, едва ощутимым усилием поднимаюсь все выше…
И вот уже в чуткой певучей тишине я – высоко над землей и вижу под собой поле, холмистый перелесок, рыжую петлястую тропинку… Вдруг замечаю цветущую сливу, подлетаю к ней и беру в ладони ветку с цветком – какое же это невесомое счастье!.
.
Вот она, суть аэростатики: парение за счет тонкого баланса между плотностью окружающей среды и плотностью газа внутри шара. Чуть качнется баланс – и шар пойдет вверх или вниз.
Бывает, конечно, что планеристы с удовольствием летают на самолетах, и знала я бывших вертолетчиков, пересевших на шары. Но потом в разговоре непременно выяснится, что, поступая в вертолетное училище, он еще ничего о шарах не знал. Из моего личного опыта: прирожденные парашютисты скучают на борту воздушного шара – нет скорости, нет «ветра в морду», нет высоты, а когда высота есть, им некомфортно без парашюта за плечами.
