Бабочка в гипсе

Старуха выпрямилась на табуретке и сложила руки на коленях:

– Он мне не родной, по документам посторонний, ни малейшей связи у нас нет. А кабы и была, то я не запачкаюсь, последнее дело у сына деньги отнимать.

– Федор давно потерял счет миллионам, – не успокаивалась я.

Баба Нила пошевелила артритными пальцами:

– Знаешь, как у нас в России? Сегодня царь, завтра рукавицы на зоне шьешь. Опасная у Феди работа, ни жены, ни детей не завел, все на алтарь бизнеса положил. Мы с ним давно чужие. Пойду Коляна разбужу, он сегодня куда-то собрался.

Ты уж извини меня за сопли. Чашку, ну ту, что разбилась, Сергей подарил, незадолго до своей смерти принес и говорит: «Держи, Нилушка, красивая кружка?» Я давай охать: «Зачем купил, небось дорого». А муж в ответ: «Побаловать тебя захотел. Это будет твой счастливый бокал, всегда из него чай пей». Я чашку берегла, никому не давала и, видишь, разбила.

Сгорбив спину, баба Нила встала, взяла веник и начала заметать осколки. Я, не зная, как утешить старуху, растерянно молчала, а та внезапно выпрямилась:

– Такая же кружка у Федьки была, он, когда мою увидел, истерику закатил, ногами топал! Сергей в магазин сгонял и сыну тоже купил.

Уж не знаю, цела ли она у него. Хотя навряд ли, он теперь на золоте ест. Слышь, Лампа, ты никому про наше родство с Мамонтовым не брякни. Колян приказал о Федьке навсегда забыть, велел на иконе поклясться, что ни словом о нем не обмолвлюсь. Да и, признаться, я Федора давно из сердца и ума выкинула. Сегодня из-за чашки расстроилась, она мне самая дорогая вещь была, вот и замолола языком. Сделай одолжение, похорони то, что слышала.

– Баба Нила, простите! В свое время я после отита заработала осложнение и сейчас плоховато слышу. Извините, я просто кивала головой, ваши слова не разобрала, поняла лишь, что вас расстроила разбитая чашка.

Старуха собрала осколки на совок и, ссыпая их в мусорное ведро, пробормотала:

Я не читаю журнал «Форбс» и не слежу за списком самых богатых людей России. У меня есть подруга, Анюта Филиппенко, она журналистка и не так давно брала интервью у Мамонтова.

Отлично помню реакцию Анютки. Сразу после свидания с богачом Филиппенко примчалась в Мопсино и затараторила:

– Ну, ваще, он странный! Никогда не подумаешь, что такой кент способен бабло косой косить.

– Дурно воспитанный мужлан? – предположила я. – В процессе общения с тобой сморкался при помощи пальцев, шумно рыгал, клал ноги на стол?

Анюта стрельнула глазами:

– Нет, внешне он милый, одет шикарно.