Бабочка в гипсе

– Детей в интернат определят.

– Зато я отомщу! – топнула ногой Нина. – Лучше помоги мне.

– Чем же? – спросил Тим.

– Достань хороший яд, – потребовала внучка, – чтобы Валентина наверняка померла, да еще пару недель помучилась.

– Не стану, – отказал вор.

Нина вспыхнула, ее щеки покрылись красными пятнами.

– Вот как ты меня любишь!

Тимофей не успел отреагировать, внучка кинулась к двери.

– Мужа ты этим не вернешь! – только и успел крикнуть ей в спину дед.

Некоторое время от Нины не было ни слуху ни духу.

Но потом она снова приехала в «офис» дедушки.

– Офис – это подвал под баром «У бабушки Гусыни»? – уточнила я.

Ковригин поднял мутный взгляд:

– Да. Не могу же я вести дела в квартире, здесь Ирина, она о моем прошлом ничего не знает. Думает, я реставрацией книг зарабатываю, по людям хожу, грибок в библиотеках вывожу. С Ниной мы в подвальчике встречались, там надежно, я специально такое место подобрал, где лишних ушей нет. Эй, неси сюда еще шнапсу!

– Может, хватит? – робко спросила я.

Тимофей Пантелеймонович ткнул в меня пальцем:

– Еще не родилась Маша, которая указывать Плотнику смеет! Усекла?

– Усекла, – покорно повторила я.

– Во, молодец, – пошатнулся на стуле собеседник. – Нинка упертая была. Притопала и говорит: «На суде Фил вины не признал, в последнем слове заявил: «Я жертва оговора, вот убьют еще людей, поймете, что не того засадили». Но ты-то знаешь правду, – жестко сказал ей я, – сама говорила, как дом в Берове поджигала, помогала мужу. Дурак он у тебя, однако зачем винтовку в гараже держал? Нина вздрогнула: «Этого я не знаю! Плохо у меня с головой! Привыкла, что муж думает, а я исполняю.

И только сейчас сообразила: Фил ведь мне, выступая на суде, подсказку дал. Надо кого-нибудь подстрелить, шум поднять, в газеты позвонить, вот его и освободят, решат: ошибка вышла, не того взяли! Снайпер на свободе». Дура! – снова не выдержал я. – Одна другой глупее идеи в голову лезут! Слава богу, решила прокурора не травить. Дотумкала: на кого менты сразу подумают? На соседей!

Нина встала: «Я ее пристрелю!»

– Час от часу не легче, – всплеснул руками Тим, – зачем жизнь губить? Достаточно просто ранить! В коленную чашечку впечатать.

Статья другая, а эффект лучше, в инвалидном кресле тошно.

Я закашлялась: дед-уголовник всегда готов дать внучке добрый совет.

Речь вора в законе становилась все более неразборчивой и в конце концов превратилась в невнятное бормотание. Но я уже успела узнать всю правду.