Бабочка в гипсе

 – И как ты собрался мне звонить, если не знаешь мой номер? Телефон Валентины на прослушке.

– В случае экстренной необходимости придешь к Тиму-плотнику, он даст контакт. У тебя пять дней. Жди звонка с сообщением о стволе. Номер свой сама сейчас назовешь.

– Почему так мало времени? – решила я поторговаться.

– Медведев лежит в больнице, он желтуху подцепил. Там его не тронут, но в следующую среду его выпишут, и за его жизнь я тогда ломаного гроша не дам, – заявил Альфа.

– Согласна, – сказала я, – но, чур, уговор: ты не стреляешь в людей на улицах, тронешь кого – я сделаю так, что Филиппу невмоготу на зоне станет и его никогда не отпустят.

Мы подписываем перемирие.

– Заметано, – ответил мой собеседник, и трубка запищала.

Очень хорошо понимая, что испытывает замороженная курица, я доплелась до машины, завела мотор и принялась стучать зубами. Когда руки перестали трястись, а пальцы обрели минимальную подвижность, мне удалось вскрыть полученный от «гнома» телефон, вытащить оттуда симку и вставить на ее место свою.

В голове шумело, желудок сжимался от голода, я вцепилась в руль и поехала в сторону центра. Не стоит лишний раз заходить в трактир «У бабушки Гусыни» – я не большая любительница убитых водоплавающих.

На улице было темно, как ночью, над Москвой нависла толстая, словно ватное одеяло, туча. Сейчас из нее посыплется снег или польет дождь. В районе Бульварного кольца я встала в пробке и попыталась структурировать полученную информацию.

Лампа Романова получает от Вали ее старый телефон и отвечает на звонок.

С той стороны трубки находится странная личность, которая вызывает Рублеву на встречу, отстреливает ей ухо, демонстрирует уникальную меткость, привлекает внимание правоохранительных структур, буквально засовывает в болото вилы и взбаламучивает тухлую воду, заставляя выскочить наружу лягушек, пиявок и прочих обитателей застойного местечка, пугает их новыми убийствами. А потом дает задний ход, требует от меня сохранения тайны, шифруется, рассказывает о серьезной опасности, которая нависла над Филиппом. Истеричное, нелогичное поведение. Но стреляет Альфа отлично. Однако он явно психически нестабильная личность, с такой лучше не спорить. Снайпер может убить невинного прохожего, а я потом всю оставшуюся жизнь не смогу простить себе смерть человека. Мне надо поставить Макса и Павла в известность о происходящем. Но ни Вульф, ни Гладков не берут трубку. Ничего необычного в их недоступности нет.