Один был хитрый, он снаружи не имел скважины, изнутри только открывался-закрывался. Но и этого Олимпиаде казалось мало, она всегда стелила в коридоре шуршащую бумагу. Паранойя просто. Что у нас красть? Денег маме еле-еле от аванса до получки хватало. До пятого класса она меня сама в школу отвозила и забирала. Потом я стал ездить один. Ты у нас не появлялся, а вот Николетту я один раз там видел.
– Да ну? – удивился я.
Гога кивнул.
– Как-то раз заболел физкультурник, два последних урока отменили. Я радостный домой примчался, давай в дверь звонить, а никто не открывает.
А я ключи забыл дома. На улице холодно, я попрыгал во дворе, замерз, зашел в подъезд, поднялся наверх на один пролет, сел на подоконник, жду, когда мама приедет, книгу читаю. Думал, она в издательство поехала, не волновался, понимал: физрук неожиданно захворал, родителей об отмене уроков не предупреждали. И тут! Слышу, открывается наша дверь, и выходит… жена Павла Ивановича, вот я удивился, мне-то на звонок не открыли. Я обрадовался, хотел с ней поздороваться, но тут из квартиры выглянула мама.
Она меня никогда не ругала даже за серьезные проступки. Спокойным голосом объясняла, почему нельзя так себя вести. Но в тот день мама за шкирку втащила меня в прихожую и сердито воскликнула:
– С уроков сбежал?
Я объяснил:
– Физру отменили. А что у нас мама Вани делала?
– Рукопись привезла от мужа, – после короткой паузы сообщила моя мать.
Ваня, прости, я приехал на объект. Давай вечером созвонимся?"
"Я попрощался с ним и вернул трубку в подставку.
Невозможно поверить в то, что маменька сама покатила через весь город в неблагополучный район, чтобы отдать рукопись неопубликованной книги отца редактору. Можно представить, что госпожа Адилье помчалась бог весть куда для встречи с балериной, которая слетала на гастроли в США и привезла три чемодана барахла на продажу. Желание заполучить шмотку, которой нет ни у Зюки, ни у Коки, ни у Маки, могло сподвигнуть Николетту на подвиг. Но тащить работу супруга в тмутаракань? Да никогда.
Я припарковался у торгового центра, взял коробку с чайником и пошел ко входу. И почему мне дом, в котором Гога провел детство, кажется знакомым? Я вроде там никогда не бывал.
В галереях магазина толкался народ, но в нужной лавке никого не оказалось. Я спросил у продавца, которого, если верить бейджику на пиджаке, звали Андрей:
– Где можно обменять чайник?
Парень вынул телефон, поднес его к уху и заорал:
– Торговый зал. Пусть Евгений придет.
