По приглашению родителей в дом ворвется уже знакомая фаланга профессионалов, которые встанут между родителями и ребенком: терапевты, учителя, эксперты по образованию и воспитанию, психиатры и даже активисты - все, у кого есть свое мнение о ребенке, с которым они, возможно, только что познакомились и за которого не несут ни любви, ни ответственности. Никто из них не несет ни малейшей ответственности за свои плохие советы.
Любить - значит иногда говорить эксперту, чтобы он отстал
""Одна из прискорбных черт англо-американской культуры заключается в том, что она стала крайне настороженно относиться к тому, что я называю ""неформальными отношениями"", - отношениям между мужчинами и женщинами, между взрослыми и детьми"", - сказал мне британский социолог Фрэнк Фуреди.
Мы не доверяем спонтанным и нерегулируемым взаимодействиям, которые считаем опасными и полными неприемлемого риска (обидеть, испытать стыд или отвержение, проявить излишнюю ""власть"").
Поэтому мы регулируем и обеззараживаем их с помощью ""образования"" и вмешательства.
Но, как заметил мне один блестящий ученый-психолог, этот процесс регулирования наших отношений также лишает взаимодействие жизненной силы и смысла, делая его неинтересным или неловким. Поэтому в ответ на это требуется еще больше вмешательства. Больше обучающих семинаров для родителей. Больше уроков для девочек четвертого класса на тему ""Как стать хорошим другом "". Этому нет конца - нет точки, в которой так называемые эксперты сказали бы: Может, нам не стоит совать нос в эту область их жизни - хихикающее святилище девчачьей дружбы? Может, стоит оставить этих детей в покое?
Великий афроамериканский поэт Роберт Хейден чувствовал преданность отца не в декларациях, которые тот, возможно, никогда не делал, а в постоянных актах самопожертвования.
""По воскресеньям мой отец тоже вставал рано и одевался в синеватый холод"", - писал Хейден. ""А потом потрескавшимися руками, которые болели от работы в будни, разжигал костры.
Никто никогда не благодарил его"". Согретый огнем и подкрепленный неизменной любовью отца, Хейден спрашивает: ""Что я знал, что я знал о строгих и одиноких офисах любви?""
Может, это и не было идеальным, но, учитывая, каким лаконичным и стоическим человеком был его отец, возможно, так оно и было. Все остальное от такого человека могло показаться искусством.
