Багровые ковыли

Старцев, который после всех злоключений ожидал хотя бы подобия торжественной встречи, и вовсе приуныл. Ему хотелось бы, сдав привезенные им драгоценности по описи, повернуться и махнуть обратно в Харьков. Но – нельзя. В кармане лежало предписание: занять место комиссара Гохрана – этого важнейшего государственного учреждения. «Может, они тут и вовсе после полудня начинают работать?» – обескураженно подумал он.

Наконец во внутренний дворик выбежал, вытирая платком вспотевшее лицо, рослый, барственного вида человек, типичный, как определил Старцев, чиновник царских времен.

Да и Бушкин со своим обостренным классовым чутьем тоже весь взъерошился, как дворовый пес при виде кошки.

Человек подал Ивану Платоновичу большую, мягкую руку, точно так же поздоровался со всеми красноармейцами, заглядывая каждому в лицо своими внимательными, усталыми глазами.

– Так вы и есть тот самый Старцев? – спросил он. – Не ожидал…

– Как – не ждали? – резко спросил Бушкин, вступаясь за своего начальника. – Об том вам было заранее послано несколько шифровок.

– Да-да, – согласился чиновник. – Шифровки получены, как же… Но я не о том. – И вновь вплотную приблизился к Старцеву, как бы подчеркивая, что разговаривает только с ним. – Тут уже побывали несколько комиссаров… трое… и ни один из них не мог отличить лазурит от бирюзы. А вы, я смотрю, человек интеллигентный? Может быть, даже специалист?

– По основной профессии я археолог, – сказал Старцев довольно мрачно. – Но кое-какие познания у меня есть и в минералогии, и в ювелирном деле, и…

– Понял, понял, голубчик! – торопливо прервал его чиновник.

 – Именно, именно такой комиссар нам и нужен. У меня вообще специалистов раз-два, и обчелся, а тут грамотный комиссар! Прекрасно!.. А я, видите ли, в прошлом председатель Ссудной палаты, а ныне, извольте любить и жаловать, управляющий Гохраном Евгений Евгеньевич Левицкий, – несколько церемонно и старомодно представился чиновник.

– Из бывших, значит, – сказал ничего и никогда не стесняющийся Бушкин.

– Из бывших, из бывших, – согласился управляющий Гохраном.

 – Действительный статский советник, имею, между прочим, Анну четвертой степени, Станислава – третьей и Владимира – четвертой. За труды-с!

Бушкин даже рот открыл от такой наглости. Но Старцев теперь внимательно посмотрел на управляющего Гохраном. Не боится прошлого, не скрывает – значит, есть характер. И специалист, видимо, высочайшего класса, иначе бы действительного статского, по сути генерала, не заслужил бы.