Багровые ковыли

Печально и с недоумением глаз этот осматривал забитый вещами операционный зал и стоящую среди мешков, ящиков и тюков странную троицу – всклокоченного человека ученого вида в пенсне, чиновника в изношенном, но опрятном пиджачке и матроса в тужурке, расстегнутой так, чтобы во всю треугольную ширь были видны синие волны тельняшки. Меж коленей у матроса покачивался маузер в деревянной кобуре.

И все трое случайно собравшихся здесь людей глядели в бездонную глубину светлого глаза, испытывая необычное, до внутренней дрожи, волнение.

– Бога-то не закрасили, – сказал наконец Бушкин, чувствуя себя единственным представителем пролетариев, самого правильного класса. – Надо было бы и глаз тоже… Недосмотр!

Левицкий тяжко вздохнул, но явно не от чувства вины.

– Это не Бог, – сказал он. На стене был изображен во весь рост Николай Александрович.

– Что за святой? – строго спросил Бушкин. – Не знаю такого.

– Его величество император. Убиенный.

– Тем более надо замазать! – еще строже заметил Бушкин.

– Ты, Бушкин, вот что… Ты не мешай осмотру! – сказал Старцев негромко, но твердо.

Матрос замолчал. На Старцева он не обижался, так как полгал, что профессор имел полное право делать ему замечания. Старый большевик, комиссар… хоть и испорченный немножко ученостью.

А Старцев продолжал осматривать зал. Выложенный затейливым кафелем пол был весь, в два-три яруса, заставлен ящиками, сундуками, мешками так, что оставались только проходы к дверям, словно бы дорожки среди январских сугробов. И к каждому из ящиков, сундуков или мешков была прикреплена бирка, на которой красовался выведенный черной краской номер.

– Пройдемте дальше, – предложил Левицкий.

Вот когда у профессора пошла голова кругом! Он почти заблудился среди бесчисленных закоулков и узких тропинок, лесенок и переходов – здесь тоже все пространство было загромождено. Кое-где, куда не проникал солнечный свет, горели вполнакала бра или люстры, и от их тусклого красного огня количество вещей казалось невыразимо большим.

– И это все… во всем этом… – запинаясь, пробормотал Старцев.

– Да-да, – грустно закивал управляющий. – Все это заполнено таким же добром, какое привезли вы.

– Но вы же еще не видели! – возмутился было Старцев.

– Ваше не видел. Но видел, что доставляют другие. Все примерно одинаковое.