Багровые ковыли

Пожамчи посмотрел на Старцева и пояснил:

– Без носки, без соприкосновения с теплым телом жемчуг тускнеет, стареет. В этом случае его следует промыть в специальном растворе и подвергнуть особой полировке отрубями или пробковой мукой. Сейчас же, по правилам обезлички, я обязал изорвать и изрезать даже этот именной футляр с вензелем, своего рода паспорт ожерелья. Затем пустить жемчужины в раскат в общую массу. То есть я должен уничтожить труд талантливого ювелира, который некогда подбирал эти драгоценные зерна одно к одному, составляя неповторимый ансамбль.

– Погодите! – Иван Платонович остановил руку Пожамчи. – Оставьте ожерелье в футляре. Мы его укроем в музейном фонде. Не правда ли, Евгений Евгеньевич?.. А насчет промывки и полировки… – Он усмехнулся. – Мне объяснять не надо. Археологи при раскопках иногда находят и жемчуг.

– Здесь на вензеле инициалы, – предупредил ювелир Старцева. – Видите? «И. Ю. С. Э.». Княгиня Ирина Юсупова, графиня Сумарокова-Эльстон. Племянница покойного императора. Именная, редкая вещь.

– Нет-нет, мы эту вещь обязательно сохраним, – твердо сказал Старцев. – Сделана она на века. А с проблемой собственности пусть разбираются потомки.

– Юсуповы сумели вырваться… то есть я хотел сказать, они за рубежом, – пробормотал Левицкий. – Не попала бы эта вещь туда в целости…

– Упрячем, – весело возразил Старцев.

Пожамчи и Шелехес переглянулись. Треугольные брови Якова Савельевича поползли одна – вверх, другая – вниз, что выражало высшую степень удивления.

– Дай-то боже, – вздохнул Пожамчи. – Такое ожерелье… Ничего подобного прежде не видел.

Его удивляло спокойствие, даже веселье Старцева. С огнем играем, господа-товарищи!

В этот же вечер в Кремле, на квартире у Льва Борисовича Каменева, встретились Вениамин Михайлович Свердлов и известный всей стране инженер, член партии с восемьсот девяностого года, еще с плехановских времен, наркомвнешторг Леонид Борисович Красин.

Красин только что вернулся из поездки по Великобритании, Эстонии, Дании и Швеции с миссией Союза потребительских обществ, первой легальной миссией Республики, допущенной в Европу. Считалось, что миссия эта как бы частная, организованная независимыми российскими кооператорами-предпринимателями.