Багровые ковыли

Как и многих людей, воевавших уже шесть лет и успевших привыкнуть к такому существованию, мысли о мирной жизни и манили, и пугали.

Но как все же интересно заглянуть в это не столь отдаленное будущее! Однажды утром проснуться и ощутить другое небо, другие краски, другие голоса. Мир.

Ладно, отставить! Через минуту-другую – бой. Конечно, пуля – дура… Он взглянул в полузатянутое какими-то белесыми клочьями – то ли туман, то ли облака – небо и увидел помигивание далекой звезды. Той самой, харьковской, тревожной. Она и здесь с ним.

Павел загадал: вот если сейчас в этом темном колодце, образовавшемся среди клочьев, промелькнет метеорит, значит, все будет хорошо.

Но просвет постепенно затягивался. Уже раздалась наверху чья-то негромкая команда. И в эту самую секунду чиркнула о темный коробок небесная спичка, искорка разгорелась и понеслась через полынью в облаках и, улетев за край, еще успела посветить ему сквозь белесую вату. Словно дожидаясь этой падучей звезды, как сигнальной ракеты, ударил с высокого берега первый залп.

Павел Кольцов давно не участвовал в настоящих боях. Он знал, что после первых разрывов, после насвистывающих мелодий от пролетающих пуль эта сжатая в глубине тела болезненная пружина расслабится, отпустит плавно и мягко – и все существо охватят азарт, ярость и небрежение к смерти или к ранению.

Так пугала когда-то его, мальчишку, ледяная полынья на Крещение, если выдавались морозы. Темная, стылая вода. А окунешься – и ты бодр, весел, и по жилам течет кипятковая кровь.

Женя Ильницкий отдал все распоряжения и теперь вел с Кольцовым неспешный, как бы праздный разговор – тоже, видать, волновался, но старался скрыть свое состояние.

– Я этот полк недавно принял, на переформировании, – говорил он. – Не успел еще вжиться, людей посмотреть, себя проявить. Видал, парни в драных рубахах, штаны сборные – от гусарских чикчирей до деревенских холщовых. Нехорошо. Но мы это поправим, дай срок.

Кольцов с удовольствием слушал этот граммофонный, механический шепоток. От него теплело на душе.

До сих пор в Кольцове жило удивление: надо же было ему старого друга встретить – и где? Да еще вместе, как пять лет назад, в атаку идти. Плечом к плечу.

– Я в первой шаланде пойду, – продолжал Женя. – Оно бы и ни к чему командиру полка, мне бы позади, для управления. Но красноармейцы меня еще толком не знают, надо показать, кто я и что я. А ты малость погоди, на пятой или шестой шаланде пойдешь, вместе со штабом.

– Нет уж, – тихо сказал Кольцов. – Давай вместе.