Багровые ковыли

– Прошу зафиксировать, изделие с камнями, из золота! – заявил Юровский и строго спросил у Левицкого: – Почему здесь?

– Потому что здесь хранятся вещи исключительной ценности, представляющие особый интерес, – вмешался Старцев. Голоса в подвале звучали звонко и неестественно громко. – Taк сказать, музейные экспонаты. Работники палаты старались в первую голову разобрать то, что попроще.

– Вот! Прошу отметить! Приберегалось самое ценное, а между тем Республика изнемогает в борьбе и нуждается в средствах, – с некоторой патетикой в голосе сказал Юровский.

 – И, кстати сказать, народ голодает, отдавая все силы победе мирового коммунизма. И на эти ценности можно было бы выменять для народа хлеб.

– Ты за народ не очень-то расписывайся! – раздался громкий голос Бушкина.

Кто-то от неожиданности, тесноты и толкотни шлепнулся на мешок с драгоценностями. В мешке что-то захрустело.

– Они что, себе в карман положили? – продолжил бывший гальванер. – Они держат добро в Гохране, а не у себя в подполе!

В Бушкине боролись два чувства.

С одной стороны, конечно, нельзя было придерживать добро в преддверии победы коммунизма во всемирном масштабе, но, с другой, он ясно чувствовал, что руководят Юровским совсем другие чувства. Кроме того, Бушкин уже привык к Гохрану и его людям, как в свое время привыкал к кораблям, на которых служил, и теперь считал своим долгом защитить своих.

– Это еще кто такой? – спросил чекист в матерчатой кепке.

– Я здесь охранник! – объяснил Бушкин. – А вообще-то я революционный матрос, прикомандированный из поезда председателя РВСР товарища Троцкого в поддержку комиссара Гохрана профессора Старцева.

И он выставил локоть, показывая свой знаменитый знак на куртке. Знак расценили как мандат, дающий право на участие в ревизии. Юровский, правда, заметил:

– Вам бы, товарищ матрос, надо проявлять принципиальность и бдительность.

– Во-во! В самую точку! – согласился Бушкин. – Так и поступаю.

Старцев ожидал, что Юровский сейчас займется содержимым сейфов, серебристо-серые дверцы которых виднелись среди завалов.

Он помнил, что Левицкий не прятал дверцы – с той целью, чтобы они сразу обратили на себя внимание и отвлекли любого контролера от другой, потайной дверцы. В сейфах не было ничего, кроме все тех же особо ценных предметов, наличие которых здесь всегда можно оправдать.

Но бывший екатеринбургский чекист, похоже, знал, что искать. Осмотревшись и вновь сверившись со схемой, он тут же указал на приваленные к одной из стен коробки.