Багровые ковыли

В Бахчисарае живет, колбасу с салом жрет… А я чуть было не откинул коньки. Тиф. Уже было закапывать повезли, а я – раз! – и ожил. – И Ленька захохотал.

Потом Юра сидел с беспризорниками у костра, уминал поджаренный на огне хлеб и в подробностях, откровенно рассказывал Леньке и всем остальным о своих сегодняшних мытарствах. При этом он с ужасом представлял себе, как отнесутся родные в Александро-Михайловке к его исчезновению, что будет с тетей, у которой и так нездоровое сердце. Конечно, они бросятся в Севастополь его искать.

Но где? Ходить по городу и спрашивать о нем прохожих глупо и бессмысленно. Нет, скорее всего, они поедут на маяк…

Маяк! Это слово вспыхнуло в его голове, словно огонь в ночи. Конечно, это, пожалуй, самый лучший выход из его бедственного положения. До маяка отсюда хода – сущий пустяк, верст восемь, может, чуть больше. Федор Петрович Одинцов – верный друг и старший товарищ – подскажет, как незаметно вернуться к тете. А скорее всего, он просто переправит его в Александро-Михайловку морем, на шаланде.

Этот путь гораздо короче, чем по суше. И во много раз безопасней.

Юра торопливо засобирался, попрощался со своими новыми товарищами. Пообещал, что как-нибудь их проведает. Они в ответ показали ему здесь же, на территории Херсонеса, свое тайное убежище – небольшую не то пещеру, не то заброшенный подвал с полузаваленным всяким раскопочным мусором входом. Внутри было уютно, пол выстлан душистым сеном, полынью и чабрецом.

Ленька не захотел расставаться с Юрой, увязался его провожать.

Они пошли по «Новой Земле» – участку, отделяющему Херсонес от маяка.

– Ты теперь всегда будешь у этих родичей жить? – вышагивая босыми ногами по галечнику, спросил Ленька.

– А больше у меня никого, – ответил Юра.

– А та, киевская, тетка?

– Ее убили. Только эта осталась. Еще Лизавета, двоюродная сестра, и дядя…

– Ну да! Он меня обучает. Может, и я когда-нибудь летчиком стану, – похвастался Юра.

– А потом полетишь красных бомбить! – жестко сказал Ленька.

– К тому времени война закончится.

А летчики все равно нужны. Потому что люди теперь всегда будут летать.

– Везучий ты, Юрка! Все тебе – в карман. А мне – так наоборот. То тиф, то холера, то отлупят, то с голоду пухнешь, – грустно сказал Ленька. – Знаешь, я решил перебиться тут до холодов, а потом – в Африку. Там завсегда лето, никакой одежки не надо. И жратвы от пуза. Эти вот, которые с рябчиками едят ананасы. Сытная, говорят, фрукта, свободно кусок мяса заменяет.