— Они являются одними из наших самых востребованных.
— В самом деле? И кем именно?
— Салем — это центр Викканской религии, как вы, несомненно, знаете, — она взглянула на платье Констанс. — К нам приходит довольно много практиков, желающих взглянуть на записи и переписать или сфотографировать… гм… Печати.
— Вы имеете в виду Печати Тибейна?
— Да.
Женщина собралась уходить.
— Еще один вопрос, если вы не возражаете.
Женщина повернулась, и теперь Констанс заметила выражение нетерпения на ее лице.
— Вы что-нибудь знаете об этом археологе, Саттере?
— Саттер не был археологом.
Он был любителем в те времена, когда археология еще едва существовала как профессия. Если быть краткой, он был чудаком.
— И что заставляет вас так говорить?
— Вы сами оцените, когда взгляните на его записи.
— Вы просматривали их?
— Это часть моей работы, быть ознакомленной с содержанием этих папок. На этот счет у меня нет ни тени сомнения, да вы и сами убедитесь, что Саттер был, по меньшей мере, фантазером, — она махнула рукой.
— Если бы у меня было право голоса, эти бумаги отправились бы в мусор. Они интересны только тем, кто изучает девиантную психологию. Или, — она сделала паузу, снова осмотрев Констанс — тем, кто знаком с викканскими убеждениями.
— Понятно, — сказала Констанс, возвращая взгляд, — но вы ошибаетесь, принимая меня за викканку.
— То, кем вы являетесь или не являетесь, меня не касается.
— Я понимаю, что мое платье старомодно, и мои манеры поведения могут показаться странными, но это потому, что.
.. — она вспомнила регистратуру в полицейском участке Эксмута, — я амиш.
На лице женщины проступило удивление и смущение.
— Ох. Теперь понятно. Я не хотела... каким-то образом дать понять, что вы являлись кем-то еще, кроме человека, ищущего информацию. К нам сюда приходит так много этих виккан, чтобы взглянуть на бумаги Саттера. Это заставляет делать предположения.
— Колдовство, наведение заклятий является причиной анафемы в моей религии. Я здесь, потому что… — на этих словах Констанс сделала все возможное, чтобы задохнуться от эмоций, — потому что моя сестра стала викканкой.
Я здесь, чтобы попытаться спасти ее.
Теперь удивление на лице библиотекаря превратилось в сожаление."
"— Мне очень жаль... Но как эти записи могут помочь? Я имею в виду, что викканы приходят взглянуть на них, привлеченные любопытством, но, насколько я понимаю, они практикуют белую, а не черную магию. И белая магия не имеет никакого отношения к тому, что задокументировал Саттер.
