А французы сколько-то поудивлялись — куда это остроумный мсьё Эдуар девался, да на самом деле им до фени — лишь бы газ за компрессора и трубы шел. Чего от буйных-то ожидать?
— Положим, — говорю, — это не мои слова цитированы, насчет торжества, а академика Крылова. Вы, Андре, гидравлик — стало быть, имя должны знать. Да уж и ты, Николай Евгеньич! Ну, и потом, дело, наверное, не только в гидроэнергии, это же не Боулдер-Дэм и не Братск. Я от этих дел далек, но вот в Саратове, случайно знаю, плотина играет очень большую роль в орошении Заволжья.
— Да, — отвечает, — конечно. От водохранилища оросительные каналы отходят, а вокруг них с самолета хорошо видна белая полоса шириной много километров. Это кальцийсульфат, гипс, соли из грунта от полива проступают. Я когда последний раз в Асуан прилетал — эта полоса еще в два раза шире стала. Вот почему-то раньше, еще с фараонских времен такого не было.
Ну, точно, зря я за их столик сел. Понятно же, к чему он ведет.
Конечно, если с нижневартовского аэродрома взлетать, оросительных каналов не увидишь, но факела — это, действительно, зрелище незабываемое. Сколько горит — я уже седьмой год меряю и пытаюсь начальству втолковать, за что многократно неприятности имею. По бумагам-то ничего нету. Кого обманывают — сами понять не могут. Только вот с иноземцем я на эту тему толковать не собираюсь, пусть он сто раз Николаев из донских казаков. Наше местное горе, никто нам не поможет. Вон академик Сенату на Политбюро пожаловался — и что? Помогли ему его ляхи? Но хохол, л-лопух! Уши развесил, язык распустил… полюбуйтесь на меня, люди добрые!
— Кстати, — говорю, — Андре, Николай Евгеньич мне говорил, что Вы хотите выставочку своих эскизов в гостинице сделать.
Мне бы хотелось посмотреть.
А он, действительно, мастер по этому делу. Причем, что характерно, в чисто реалистической манере. Сосны, песочек, лодка на берегу. Нежная такая кисть. Я уж думал — на Западе такого и не водится.
Вот эту мысль я тут же им обоим и высказал. А заодно байку, как много лет назад мой приятель академика Шишкина И.И. от нападок защищал. “Я, — говорил, — художника Шишкина уже за то уважаю, что он природу один к одному передавал. Другие и этого не могут”.
Засмеялись. Выпили еще под горячее, поговорили о рыбалке, о русской кухне да о грибах. Я французу обещал солоухинскую книжку дать почитать, когда в Вартовск вернемся.
