Начальник так и говорит, что все, что делается в этом суровом краю, это настоящий подвиг. А вы как думали? Справились и с этой задачей, благо, дорога пустая, никто не мешает. Хоть неудобно, и холодно, задние ноги-то наружу из машины торчат, так что и странников продувает, хоть и в полушубках, но проехали оставшиеся километров сто пятьдесят и под полуночь прибыли в Нижневартовск. Там и колоду, и топор нашли, на куски нарубить для честного раздела.
А рубить Юрка умеет, он еще в Москве в магазине подрабатывал, когда в керосинке учился.
Я про Юру, про его похождения и мысли с афоризмами могу много рассказывать, но уж сейчас не время, другим разом. И отвлекся я насчет этого интересного случая на трассе больше к тому, что места там глухие даже и вдоль зимника, а уж шаг в сторону, так дивизию можно в тайге спрятать, только непонятно, чем кормить. Туши-то не каждый день падают.
Ну, а маленькая группа, да снаряженная с учетом местности, там вполне может на все нитки трубы по радиомине налепить, добраться до станции и в виде туристов уехать куда угодно, а уж там нажать на соответствующую кнопочку, как рекомендует полковник Старинов. Вот если, залитый разлившейся нефтью, заполыхает весь трубный коридор — это, действительно, будет Армагеддон с Геенной за один сеанс.
6"
"Понятно, что это всё, слава тебе Господи, праздные упражнения ума.
Никаких нет сомнений, что диверсантов в природе не существует, одни только измышления всяких ежовых да абакумовых с целью выслужиться перед начальством и повысить себе цену. У Богомолова, конечно, лихо изложено про СМЕРШ — но, коли б они всамделе чем-то важным занимались, так не маялись бы на фронте дурью с посадкой Солженицына, Копелева и прочих врагов народа. Может и есть где-то на свете что-то такое — вот только не в Стране Советов.
Смешно и говорить — ну, какой у нас может быть терроризм?! Все, что было, то и отшумело при Савинкове и Дзержинском и уже никогда не вернется. Там где-нибудь, в Северной Ирландии, в Южной Африке, на Западном Ириане… а у нас… не надо смешить людей! В нынешней жизни у советского человека главная опасность — челюсть вывихнуть, когда зевает.
