У одного моего ленинградского знакомого на стенке фото висит — он молодой, у костра с топором в одной руке и с вынутым из прибора блоком в другой. Все веселятся — вот как Володя Коган топором усилитель чинит! А он отмахивается — мол, а чего, топором и чинил. Топор на костре раскаленный и он им вместо паяльника пользовался. Так если больше нечем?!
Нам это все с вами представить трудно. Как справедливо заметил Олег Куваев, не тот, который ""Масяня"", а тот, который ""Территория"", нас с вами на этих тракторных санях не было.
А Володя Коган был. И Володя Шилов — тоже. Только первый так рабочим в партиях тридцать лет и проработал, а второй — только тот год академического отпуска. Но впечатлений тоже достаточно."
"Вот однажды прибился к их партии хант. Нестарый, лет тридцати. По-русски говорит хорошо. Взяли они его рабочим на месяц, как местного жителя. Не с аппаратурой он, конечно, работал. Подай, принеси, круглое кати, плоское тащи, а в основном обед варил.
Ребята не так, чтобы после дня работы в аппетайзерах нуждались, а суп, кашу, макароны — это у него получалось. Особым Дерсу Узалой или Улукитканом, чтобы в тайге и тундре каждую кочку знал да комара в глаз бил — это он не был. Да ведь, если детей насильно в двенадцать лет из стойбища забирать и до восемнадцати держать в интернатах, обучая наукам белого человека — так откуда мудрому сыну Природы взяться?
Хантыйские и ненецкие восстания, продолжавшиеся по самый сорок четвертый год, связаны ведь именно с этим, с нежеланием туземцев отдавать деток в русские интернаты.
Так-то что уж у них там особо коллективизировать, у охотников да рыбаков, землю отнять, как светловский герой про Гренаду мечтает — так надо знать, куда ее потом девать? Вот как нефть открыли — так вопросов не стало. Есть у меня приятель, Феликсом зовут, давно только я его из виду потерял. Вроде бы он сейчас в Бремене и даже и врачует, подтвердив докторский диплом. А тогда он был главным психиатром Нижневартовского района и много времени проводил в национальных поселках.
Евреям всегда больше всех надо — загорелся Фелик идеей спасения народа вахских ханты от алкоголизма, авитаминоза и вообще вырождения под влиянием контактов с Великим Старшим Братом. Основная идея была — создание резервации, куда всем нехантам вход воспрещен, в северовосточной части района, вокруг поселка Ларьяк, где когда-то райцентр и был.
