Балансируя на кончиках пальцев

С утра вставать рано приходится. Давай подарим ему скутер. Видел тут один, стильно сделан и смотрится шикарно. Цена вопроса восемьдесят штук на двоих, — поведал Алексей.

— Ну, сорок тысяч это нормально. Я перекину на твою карточку. Сам его купи. Сейчас мне не до походов в магазины.

— Понимаю, малыш, которого ты от меня прячешь. Но ничего не спрашиваю. Захочешь, сам потом расскажешь, — улыбнулся Лекс.

      Мужчины переключились на другие темы и проболтали около часа. Потом Алексей попрощался и поехал покупать подарок.

Проводив его до калитки, Руслан снова зашёл в дом и поднялся наверх. Он постучал в комнату парня, но никто не ответил. Тихо отворив дверь, он увидел пацана мирно спящим. «Хм, я-то думал, этот любопытный будет подслушивать, а он заткнул уши и дрыхнет. Молодец, малыш, быстро учишься». Руслан подошёл и аккуратно вынул наушник из уха. Потом наклонился и вставил себе. «Классика? Ты удивляешь меня всё больше, мой мальчик».

— Соня, обед я буду готовить? — Тихо спросил Руслан, чмокнув парня в губы.

— Да, уже иду, — зевнул Олесь, не открывая глаз, а его ртом завладели полностью.

      Руслан навалился на мальчишку и, зафиксировав его руки над головой начал целовать, грубо, властно, не давая повода для малейшего возражения. Поцелуй длился достаточно долго, чтобы парень возбудился. Руслан почувствовал характерную твёрдость под собой.

— Обед, мальчик. Он должен быть ровно в час, — строго сказал Руслан вставая.

— Но.… А… — Олесь не знал, как сказать, что ему приспичило и очень хочется кончить.

— Никаких «но». Я уже говорил, никакого онанизма до вечера. После обеда тебя ждёт грядка, которую ты так и не прополол.

      Олесь встал и обиженно засопел. Руслан сразу притянул его в свои объятия.

— Ты потом поймешь, зачем всё это. Я в подвале, если понадоблюсь.

      Руслан зашёл в подвал. С некоторых пор он не закрывал его. Какой теперь смысл, мальчик всё равно уже тут побывал. Но как же хотелось, чтобы Олесь сюда пришёл снова, сам, по доброй воле. Черкасов подошёл к Андреевскому кресту, обитому тонким слоем поролона и чёрной кожей.

Он провёл по нему рукой и представил, как Олесь стоит в кожаных наручах, пристёгнутый к этим карабинам. «Как бы он великолепно смотрелся здесь, с его тонким телом, прижатым грудью к кресту. Я бы нарисовал на его спине узоры флоггером. А он бы стонал от боли смешанной с возбуждением. А потом я любил бы его на этой кровати, оставляя свои отпечатки пальцев от ударов, на его восхитительной попе.