Балласт для Бориса (СИ)

— Они все равно не настоящие, — проворчала тихо.

Со стороны Бориса послышался тяжелый вздох.

— Сколько? — только и спросил он, подразумевая, видимо, цену закрытия вопроса.

— Мне — нисколько, — ответил ректор. — Но тебе придется самостоятельно решить вопрос с девчонкой, чтобы та не написала заявление в полицию, а она настроена решительно, между прочим! Еще желательно чтобы Вика извинилась перед ней.

Услышав это, я подняла глаза на мужчин и отрицательно покачала головой.

— Я не буду перед ней извиняться.

"Борис раздраженно посмотрел на меня, буквально уничтожая взглядом.

— Помолчи, полиция нравов, ты и так дел натворила!

Было обидно. Очень.

Отвернувшись, я как можно сильнее сжала губы, чтобы те не дрожали от обиды и несправедливости.

Но ведь Смирновская начала первая! Кто ей дал право оскорблять меня?! И я еще должна извиняться за то, в чем она сама виновата? Да ни за что! Лучше уж я сяду в тюрьму!

— Я разберусь, — кивнул Кравцов. — А сейчас позволь, я поговорю с ней.

Ректор пожал плечами, поднялся и без лишних вопросов вышел за дверь, оставляя меня один на один с этим страшным человеком.

— Ты вообще башкой думаешь? — грубо спросил он, испепеляя меня взглядом. — Мне, по-твоему, заняться больше нечем, кроме как решать твои проблемы? А?

Я вжалась в спинку стула, растерянно смотря на мужчину.

— Не надо со мной так разговаривать, — тихо сказала. — Я тут не причем. И вообще — я не просила вас приезжать! Я совершеннолетняя и могу о себе позаботиться!

— Да, я вижу, — кивнул Кравцов.

Меня начинала откровенно злить эта ситуация. Вместо того чтобы нормально поговорить, войти в мое положение, меня выставляют виноватой.

— Если вас так бесит все это, тогда почему вы не оставили меня? Отец умер! Ему плевать на ваше обещание! — выпалила я. — Дело в деньгах, да? Балласт достался не бесплатно, как тут отказаться?..

Ответа я не дождалась, поэтому подскочила и выбежала из кабинета, игнорируя чуть обалдевшего ректора, который стоял под стеночкой и рассматривал какой-то стенд с фотографиями.

Я бежала быстро, без оглядки, смахивая навернувшиеся на глаза горькие слезы.

Меня даже не пытались понять! Я никому не нужна! Никому нет до меня дела! Я осталась совершенно одна…

4

В этом мире для меня больше нигде не было места. Я нигде не чувствовала себя дома. Понятия не имею, о чем думал мой папа, когда договаривался обо всем этом с Синей Бородой.