Онлайн-библиотека книг
— Вы не заставляйте его вам отвечать, — шепнул доктор. — Ему больно шевелить губами. Ожоги…
Стараясь не стучать, Лунин вошел в «палату».
Лицо Серова было забинтовано, видны были только глаза. Когда Лунин вошел, глаза эти, такие знакомые, двинулись и улыбнулись ласково и печально. Углы рта у Лунина задрожали, как когда-то в детстве, но он пересилил себя и тоже улыбнулся.
Доктор вышел, чтобы не мешать им.
Они никогда не разговаривали слишком много друг с другом, а если говорили, так только о простом и обычном.
Им предстояла разлука. Лунин попросил Серова писать ему, сообщать свои адреса. Он и сам обещал писать обо всем, что творится в полку, чуть только получит адрес госпиталя, в который положат Серова. Серов отвечал ему движениями глаз, что понимает и совершенно согласен.
— Чемодан я ваш поберегу, — сказал Лунин. — Потом, при оказии, переправлю…
Грустная тень мелькнула в глазах Серова, и Лунин сразу понял, что она означает.
— Да, вернее всего, и не придется переправлять, — прибавил он поспешно. — Чемодан полежит у меня, пока вы не вернетесь в полк…"
"Он замолчал. Со двора доносился голос доктора, который распоряжался, устраивая что-то в санитарной машине. Шофёр наливал воду в радиатор, готовясь к поездке. Лунин молчал и смотрел на Серова, чувствуя, что видит его уже последние мгновения.
Вот и всё. Им больше уже не быть наедине.
И вдруг бинт, закрывавший губы Серова, зашевелился. Серов что-то старался сказать.
Лунин нагнулся к нему и услышал:
— Если придет письмо…
Лунин сразу понял, о каком письме он говорит. Если придет в конце концов письмо от той женщины…
— Я перешлю, перешлю, — сказал Лунин, кивая.
Вошли Проскуряков с Ермаковым. Лунину не хотелось оставаться с Серовым при других, и он тихонько вышел на крыльцо. У санитарной машины уже собрались многие, чтобы проводить Серова. Все поглядывали на Лунина, но никто не заговорил с ним, так как всем было понятно его состояние.
Лунин услышал, как доктор в сенях сказал Проскурякову:
— Я не отнял, но это еще ничего не значит.
