Балтийское небо

Внезапно над ними низко-низко пронеслась шестерка самолетов-штурмовиков с красными звездами на крыльях.

— Пошли штурмовать немецкие батареи в Стрельне, — сказал Татаренко, вслушиваясь в их замирающий гул.

От Невской дельты, где они находились, до Стрельны было всего несколько километров, и в безветренном воздухе они отчетливо услышали, как началась штурмовка. Гремели взрывы, трещали, захлебываясь, немецкие зенитки. Затем штурмовики опять прошли над их лодкой — в обратном направлении.

Мало-помалу по одной из Невок лодка добралась до моря.

Огромный, занимавший полнеба закат висел над гладкой, как стекло, водой Маркизовой лужи и отражался в ней. Соня вдруг рассмеялась.

— Я подумала: если бы из этого заката сшить платье!.. — сказала она. — Правда, глупо? Но всё-таки вот было бы платье!

Он ласково усмехнулся.

— Вам весело? — спросил он.

— Мне? Весело. А вам?

— Тоже весело, — сказал он. — Нет, не очень…

— Почему — не очень?

— Потому что мы отсюда уходим.

Соня не поняла:

— Кто? Вы? Откуда уходите? Куда?

Он объяснил, что уходит их эскадрилья.

Когда — неизвестно, но безусловно скоро. Куда — тоже неизвестно.

— Далеко? — спросила она.

— Может быть, и не так уж далеко, — ответил он, — но в городе, наверно, бывать не придется."

"Она сразу поняла значение этих слов: встречам их приходит конец. Предстоит разлука, и на какой срок — неизвестно. О своих отношениях они еще никогда ничего не говорили, даже коснуться этой темы они не осмеливались. Но Сонина веселость исчезла; она призадумалась. И интерес к прогулке у них пропал.

Они вернулись на лодочную станцию, сдали лодку и молча пошли рядом в прохладных сумерках. Время от времени она плечом касалась его плеча. Когда они подходили к ее дому, он спросил:

— Вы будете мне писать?

Она кивнула.

Они долго стояли в воротах дома, не в силах расстаться.

— Мы еще увидимся? — спросила она.

Он не был в этом убежден, так как знал, что перебазировки обычно происходят внезапно. Приказ — и через час они уже на другом аэродроме. Но он, конечно, сделает всё возможное, чтобы проститься с нею.

— Если не смогу заехать, я вам дам знать.

— Как?

— Через Славу. Константин Игнатьич непременно отпустит его проститься с вами. Слава вам скажет, и вы приедете. Хорошо?

— Приеду.

Они никак не могли расстаться, и она пошла провожать его к трамваю. Но оказалось, что последний трамвай уже ушел. Он вскочил в попутную машину, и Соня стремглав пустилась бежать домой: у нее не было ночного пропуска, и ее мог захватить патруль.