Балтийское небо

Пальтишко на нем было добротное, хорошо сшитое, даже с мехом на воротнике, шапка кожаная, закрывающая уши, валенки аккуратные, прочные, с союзками. Держа в руке что-то похожее на полупустой мешок, мальчик со спокойным вниманием разглядывал Лунина и его самолет.

— Что ты здесь делаешь? Пошел! Пошел! — закричал на него Лунин, замахав руками.

Тут опять взвизгнул снаряд, и Лунин присел. Когда после взрыва он поднял голову, мальчик стоял на том же месте, не обратив на взрыв никакого внимания. Лунину стало неловко за свои приседания.

— Пошел! Пошел! — снова замахал он мальчику руками.

Но мальчик спокойно и неторопливо двинулся к самолету. У него было маленькое, посиневшее от холода, хрупкое детское личико со светлыми твердыми глазами. Он остановился рядом с самолетом и довольно презрительно сказал:

— «Ишак».

— Ты что здесь делаешь? Зачем ты здесь? — сказал Лунин, возясь в моторе и поглядывая на мальчика одним глазом. Но мальчик не счел нужным ответить.

— Ведь «Лагг» лучше «ишака», правда? — спросил он быстро.

Опять вой, опять взрыв. Лунин втянул голову в плечи. Ему мучительно хотелось присесть. Но мальчик даже не нагнулся, а только мельком глянул в сторону взрыва. Конечно, после этого приседать было уже невозможно.

— Ты не боишься? — спросил Лунин.

— Нет.

— А вдруг тебя убьют?

Мальчик презрительно поморщился:

— Не попадут.

— Откуда ты знаешь?

— Я маленький, а поле большое, — сказал он. — Они ведь не по целям бьют, а по площадям…

Он еще подумал и поправился, как бы стараясь утешить Лунина:

— Мы с вами маленькие, а поле большое…

— А где ты живешь? — спросил Лунин.

— В городе.

— А сюда как попал?

— За картошкой.

Он подошел к Лунину и раскрыл свой мешок. Заглянув, Лунин увидел на дне что-то черное, похожее на комья земли.

— Это что?

— Картошка. Здесь было картофельное поле. Ничего не убрали, всё так и осталось. Они бьют сюда, переворачивают землю и картошку выбрасывают наверх.

— Так ты оттого сюда ходишь, что здесь стреляют?

— А ее иначе из-под снега не достать.

Снова провыл снаряд, снова взрыв, но на этот раз Лунин даже не вздрогнул, ни на мгновение не оторвался от мотора, — ведь поле большое, а он маленький…

— Как тебя зовут? — спросил он мальчика.

— Ростислав.

— Ростислав?

— Ростислав Всеволодович Быстров.

— Отец у тебя есть?

— Он на фронте. Только не здесь, далеко.

— А мать?

— А мама не вернулась.