Бальзам Авиценны

Караулить решили по двое, и Кутергин напросился в подчаски к Бессмертному. Их должны сменить унтер Епифанов и Самсонов, а под утро двужильный Кузьма собирался вновь заступить в караул с Прокофием Рогожиным. Постепенно у костра все успокоилось. Нафтулла опять улегся и укрылся с головой халатом, а по другую сторону тлеющих углей устроились русские."

"Федор Андреевич взял у казака винтовку и внимательно осмотрел: хорошее оружие, бьет далеко и точно, прикладистое и не тяжелое. Винтовку сделали в Англии, и еще недавно дерева ложа и металла ствола касались руки британских оружейников, а теперь она очутилась в руках азиатских разбойников почти на другом краю света.

Где они добыли ее, как английское оружие попало в прокаленные солнцем дикие пески?

Вскинув винтовку к плечу, Кутергин поглядел в темноту через прорезь прицела. Как было бы все просто, если постоянно смотреть на мир через оружейный прицел! Тогда тот, кто рядом, – обязательно друг, и он тоже смотрит через прицел и одну сторону с тобой. А тот, кого ты видишь на мушке, – враг! Но кто, к примеру, Нафтулла – друг или враг? Сейчас он рядом, а завтра может оказаться на мушке, или сам поймает тебя холодным черным глазом через прорезь прицела.

Кутергин вернул ружье уряднику и спросил:

– О чем задумался, Кузьма?

– Да так. – Бессмертный усмехнулся. – Не примите в обиду, вашбродь, но думал, какая фамилия ваша странная. Не русская вроде.

– Русская, – заверил его Федор Андреевич. – Просто в давние времена приключилась с моим предком история.

Родом он был из старинного города Курска и в бою угодил в плен к степнякам. Один из ближних бояр князя Дмитрия Донского выкупил его за теньгу, деньги по-татарски. С той поры и прозвали предка: курянин, выкупленный за теньгу. Вот и получилась фамилия: Кутергин, а в ней смешались Курск и теныа.

– Чего же, все в роду воевали? – поинтересовался казак.

– Да, все мужчины военные.

– Понятно, – протянул урядник и, понизив голос, шепнул: – Дальше-то как думаете, вашбродь?

Федор Андреевич немного смешался и, стараясь скрыть это, потер ладонью заросшую щетиной щеку: что ответить уряднику, привыкшему верить слову офицеров и надеяться на их знания и опыт? Аборигены отступили временно, но не ушли – дикие, тупые люди, они видят реальную возможность захватить рабов и так просто от добычи не откажутся.

Для них пески – родной дом, и азиаты готовы ждать день, два, неделю, пока русские совсем не ослабеют и не прекратят оказывать ожесточенное сопротивление.