Бальзам Авиценны

– Хорошо, я вижу, нам придется подчиниться. Надеюсь, недоразумение скоро выяснится.

Синьор Лоренцо встал и направился к дверям. На секунду задержавшись, он обернулся к офицеру:

– Вы хотя бы не поведете нас по городу под конвоем, как каторжников?

– Что вы! – Жандарм позволил себе улыбнуться. – Внизу ждут экипажи. Прошу!..

Устроившись за столиком в кофейне напротив отеля «Венеция», мсье Фиш потягивал из стакана вино и наблюдал, как задержанных рассаживали по экипажам. На запятках встали солдаты, жандармский офицер сел в одну коляску с отцом Франциском и синьором Лоренцо.

Экипажи тронулись."

"Эммануэль достал сигару, аккуратно обрезал кончик, сунул ее в рот и с удовольствием раскурил – дело сделано. Начальник жандармерии получил кругленькую сумму и обещал задержать священника и синьора Лоренцо минимум на три дня. А это пропасть времени! За три дня можно успеть многое, если не сидеть сложа руки и не ловить ворон, как Рико. Кстати, с ним еще нужно разобраться: что-то приятель стал слишком часто прикладываться к бутылке и давать осечку за осечкой.

Раньше за ним такого не водилось.

Сейчас попика и гордого синьора привезут в жандармерию, рассадят по разным арестантским комнатам и заставят ждать, мучительно терзаясь неизвестностью. Пусть себе, лишь бы не выпустили раньше оговоренного срока. А когда бедняги вновь окажутся на свободе, им останется только искать ветра в поле! Об этом нотариус позаботится сам, не доверяя никому, и в особенности Шарлю…

Мирадор с трудом дождался конца путешествия – невыносимая жара и качка порядком измотали его, поэтому он вздохнул с облегчением, когда, рассекая форштевнем сине-зеленые волны, корабль под португальским флагом медленно вошел в бухту одного из портов британской Индии и пришвартовался у причала.

Как только капитан завершил все необходимые формальности с властями, пассажир немедленно сошел на берег. Он ступил на землю далекой сказочной страны, раскинувшейся чуть ли не на половину континента – от снежных гор на севере до теплого океана на юге. Однако экзотические красоты мало интересовали господина Мирадора.

Его светлые глаза равнодушно скользили по лицам индусов-носильщиков, бегавших с мешками на плечах по сходням, по пышной тропической растительности и причудливым зданиям храмов. Видимо, он прекрасно знал, куда нужно идти, и смело углубился в лабиринт улочек, разбегавшихся в разные стороны от порта.

Вскоре он очутился в европейской части города, где жили чиновники колониальной администрации, военные, негоцианты.