Бальзам Авиценны

Хотя… Кажется, даже железо недолговечно? И голос не зря позвал сюда: наверху железные цветы под действием дождей сильно проржавели.

Титто навалился на верх решетки, стараясь если не сломать, то хотя бы отогнуть прутья, преграждавшие путь к свободе. К его удивлению, железные цветы подались легко, и он вполне смог бы пролезть в образовавшуюся дыру. Он высунулся и увидел на расстоянии вытянутой руки карниз мансарды. В голове неаполитанца словно молнией высветился новый план: лишь бы только успеть, пока за ним не пришли! Как только дверь распахнется, здесь прольются реки крови и путь к спасению будет отрезан навсегда.

– Кажется, они были тут? – Раскидывая ногами валявшиеся на полу вещи, выброшенные им из коробок и чемоданов, Титто запустил руку в коробку, пошарил на дне и с довольной улыбкой вытащил коробок спичек.

С лихорадочной поспешностью он вскрыл второй чемодан, вытряхнул содержимое на пол и переворошил – он искал бумаги. Все, что казалось ему ценным, он запихивал в объемистую кожаную сумку: пачки каких-то писем, карты, наиболее старые книги.

Последним он отправил туда кожаный мешочек с неограненными драгоценными камнями и золотыми монетами. Следом за этим Титто метнулся в угол и схватил бутыль с виноградной водкой. Сначала он хотел разбить ее, но потом предпочел не поднимать шума раньше времени, а просто выдернул пробку и щедро вылил содержимое на стены и кучи одежды, на дощатый пол и раскрытые чемоданы. Поливать из второй бутыли уже не оставалось времени, и он просто опрокинул ее набок. Повесив на шею сумку и саблю, недавний пленник вскочил на подоконник, чиркнул спичкой и бросил ее в комнату на заранее приготовленную кучу бумаг. Взметнулось пламя, синеватые язычки огня побежали по полу, жадно облизывая пропитанные крепкой водкой вещи.

Титто протиснулся в дыру решетки и ухватился за карниз мансарды. Высоты он не боялся, а силы и ловкости сыну лодочника было не занимать. Через минуту он уже очутился внутри мансарды, поджег сваленный там хлам и вылез в окно на другой стороне, оставив рамы открытыми, чтобы огонь имел доступ воздуха и не потух сам собой.

Цепляясь за трубу водостока и решетки на окнах, неаполитанец спустился вниз, нырнул в кусты над обрывом, прижался к земле и пополз. Конечно ему удалось сделать только часть того, что хотел дон Лоренцо, но ведь есть же предел человеческим возможностям.

Если бы неаполитанцу сказали, что он проделал все меньше чем за час, Титто вряд ли бы поверил. Тем не менее это было так.