Бальзам Авиценны

– Вы знаете, куда нам пойти, оказавшись на улице? – прошипел Мирадор.

Охватившая его вспышка безумного гнева прошла и он уже трезво просчитывал варианты. Фиш и охранники правы: под натиском огня из дома придется уйти. Проклятый итальянец, как Мирадор недооценил его! Нашел неаполитанец свой конец в огне пожара или сумел спастись, в данный момент не имело значения.

– Поступим так. – Мирадор обвел глазами лица стоявших вокруг наемников. Это были надежные, знакомые ему люди, за золото предлагавшие свои услуги в разных авантюрах.

Они не имели отношения к уголовному миру: у них была своя корпорация бывших военных. Фиш не в счет, он не боец. – Поступим так, – повторил Мирадор. – Слепого завернем в плащ и бегом в каретный сарай: к счастью, он не горит. Жюно и Леброк запрягают лошадей. Я сяду рядом с пленником и приставлю ему к виску пистолет. Фиш со мной, на случай переговоров. Жак и Виктор на козлах, а Ноэль на запятках. Гоним на Милан! Главное – вырваться из Модены!

Коренастый Жак и неразговорчивый Леброк расстелили на полу плащ и закатали в него Мансур-Халима.

Впереди встал Мирадор с пистолетами в руках, за ним наемники с шейхом на плечах. Замыкали маленькую группу Фиш, вооружившийся ружьем, и Жюно с Виктором. Ноэлю предстояло выполнять роль разведчика. Он быстро пробежал по коридору к двери черного хода, откуда было ближе всего до каретного сарая и конюшни, и столь же быстро вернулся:

– Там не пройти! Пока откроем заколоченную дверь, на наши головы обрушится лавина огня.

– Тогда через парадное и вокруг здания! – скомандовал Мирадор.

– На улице собралась толпа. – Фиш поглядел в щель между досками, закрывавшими окно.

– Зеваки, – презрительно бросил Леброк.

– Вперед! – Мирадор первым поспешил к выходу. Плевать на Роберта вместе с его секретной службой, плевать на погибавшие в огне вещи, ценности и бумаги, плевать на неаполитанца и всех прочих. Прорваться! Прорваться и вытащить старика из Модены! А победителей не судят…

Федор Андреевич собирался дать сигнал к началу атаки, когда увидел, как из окна третьего этажа дома над обрывом вылез человек.

Он вскарабкался на карниз мансарды, выбил раму и скрылся. И тут же из того окна, откуда он вылез, повалили густые клубы дыма, а сквозь них плеснули языки алого пламени.

«Неужели Титто?» – подумал капитан, и вдруг из окон и всех щелей мансарды тоже повалил густой дым. Стал слышен жуткий треск и гул не на шутку разгоравшегося пожара.

«Неаполитанец поджег дом!» – понял Кутергин. Его кто-то дернул за рукав.