Он каждый раз заново погружался в глубины своего сознания и пытался определиться с тем, а не любит ли он, случаем, и Киру тоже. Ни разу внутренний голос не ответил ему «да». Все же он действительно любил именно Веру. Но почему же тогда не испытывал к Кире никакой неприязни? Вера говорила ему, что с трудом выносит своего мужа, который ей стал противен. Кира же не сделалась ему противна. Ее дом оставался для него тем, чем был всегда: некой остановкой в пути, оазисом, где он мог отдохнуть после напряженных будней, а теперь еще и после нервных, эмоциональных свиданий с Верой.
Где-то в глубине души он чувствовал, что это ненормально, и понимал Веру, которая всегда дергалась при упоминании Киры. Не упоминать ее было нельзя. Забелин не хотел обманывать Веру, а потому честно говорил, когда у него назначено свидание с Кирой. Он видел, как при этом наполнялись слезами глаза любимой женщины, но ничего поделать с собой не мог. Он должен всегда быть с ней честен. Вера и его женщина, и одновременно чужая жена.
И если эта чужая жена вдруг разлюбит его так же неожиданно, как полюбила, у него должен быть наготове запасной аэродром. Он не хочет на пятом десятке мучиться поисками замены. Кира подходит ему по всем статьям. Кроме того, Забелин понимал, что Кира тоже любит его. Не так мощно и громко, как Вера, но любит, а значит, вовсе не безнравственно то, что он как бы держит ее про запас. Он нужен и ей, а значит, все делает правильно.
Но с каждым разом Вера реагировала на его честность все более и более сильными эмоциональными всплесками.
Она называла его предателем, приспособленцем, конформистом. Собственно, это Вера и придумала именовать Киру запасным аэродромом. Она пыталась убедить Забелина, что он поступает подло по отношению к ним обеим. И однажды вдруг потребовала от Саши наконец выбрать одну из них. Вспомнила, что, когда он добивался ее любви, говорил, что согласен на любые Верины условия, даже самые унизительные. И вот теперь пришло время выставить ему эти условия.
Саша видел, что своей честностью довел любимую женщину почти до нервного срыва. Тогда, когда он неосторожно упомянул про эти условия, действительно был уверен, что пойдет ради Веры на все. Он, собственно, на все и идет. Но Кира – это другое… Она должна остаться неприкосновенной. Должна – и все! Саша обнял дрожащую Веру за плечи и сказал ей в ответ на ее ультиматум:
– Позволь, пожалуйста, мне самому принимать решения: что делать, чего нет.
