Банда 3

— Отдыхай, дорогой, — пробормотал Неклясов, отходя. — Тебе сегодня предстоит небольшая, но очень ответственная работа.

Водитель тем временем установил перед сосной столик, убедился, что он не шатается, не скользит по льдистой поверхности подмерзшего снега. Два стульчика уместились вдоль длинной стороны стола, по одному стулу — у коротких сторон. Видимо, знакомый с предстоящими событиями, водитель поставил боковые стульчики не прямо к столу, а как-то боком, с таким расчетом, что люди, севшие на них, окажутся лицом к сосне.

— Как? — спросил он, закончив.

— Порядок, — кивнул Неклясов. — Сойдет. — Я вот только думаю, не придвинуть ли все это ближе к сосне? — он обернулся к сонному амбалу.

— Не стоит, — ответил тот. — Мало ли...

— Ладно, — согласился Неклясов. — На твою ответственность.

— Здесь не больше семи-восьми метров.

— А я бы и в трех метрах расположился, — Неклясов вопросительно взглянул на помощника.

— Нельзя, — тот покачал головой. — Испугаются, обгорят, разбегутся...

Пока они разговаривали, водитель не вмешивался, занятый своими хлопотами.

Он вынул из багажника большую, литровую бутылку «Абсолюта», четыре хрустальных стакана, все это расположил на столике. Потом принес уже нарезанную свиную вырезку, баночку с хреном, напротив каждого стульчика аккуратно, с соблюдением всех требований сервировки, поставил небольшие тарелочки, с правой стороны от каждой положил по ножу, с левой — вилки. И ножи, и вилки были изысканных ресторанных форм, скорее всего, и взятые напрокат в каком-нибудь ресторане, а если попытаться дознаться, то, скорее всего, у того же Леонарда.

— Может, рановато? — спросил водитель.

— Накрывай, — сказал Неклясов. — На холоде не пропадет. Даже лучше будет... И водка остынет, и мясо, и приправа... У нас сегодня холодный стол... Горячего и без того хватит.

Он отошел в сторону и побрел между соснами, четко выделяясь в своем черном пальто на белом снегу. Иногда Неклясов прислонялся спиной к стволу, поднимал голову, втягивал тонкими, бледными ноздрями холодный воздух, и лицо его было непривычно печальным, чуть ли не одухотворенным.

Видимо, давние воспоминания посетили его, о тех временах, когда не был он еще самым крутым бандитом города, не был таким богатым, злым и больным. В лучах закатного солнца по соснам яркими искорками вспыхивали белки, почуявшие весну, прыгали, бесшумно проносясь по ветвям. Глядя на них, Неклясов с горечью убедился, что только одна мысль и пришла ему в голову:

«А ведь совершенно трезвые белки-то...