Ничего не покупая, не подходя даже к витринам, они смотрели, как покупали другие, какие деньги платили, сколько. Потом отправлялись в кабинет к директору, а через некоторое время выходили от него, и была в их выражениях сытость. Понимали женщины — за данью приходили, опять кассу выгребали. И не было в мире сил, которые бы остановили их, призвали бы к порядку, — Ушли счастливые, проклятые советские времена, когда Халандовскому достаточно было позвонить Пафнутьеву, чтобы раз и навсегда избавиться от этих побирушек с пистолетами в карманах, когда он мог, еще мог отправить на скамью подсудимых прокурора города, просто пожаловаться в милицию.
Пафнутьев позвонил Халандовскому прямо из машины.
— Аркаша? Это я... Еду к тебе. Не возражаешь?
— За десять минут доберешься?
— Хорошо... Входная дверь будет открыта.
— Но я знаю код, — не понял Пафнутьев последних слов Халандовского.
— Жильцы меняют его каждую неделю.
— Зачем? — удивился Пафнутьев.
— Догадываюсь вообще-то, — смутился Пафнутьев. — Ты один?
— К твоему приезду буду один.
— Жду, — ответил Халандовский и положил трубку.
Когда машина въезжала во двор, Пафнутьев увидел, как из подъезда Халандовского быстро вышла женщина в серой волчьей шубе, которые последнее время в бесконечном количестве завозили из Кореи. Полгорода уже ходило в этих шубах — рыжих, серых, коричневых, огненно-красных.
— Простите, может быть, вас подвезти?
— Спасибо, мне недалеко.
— Тогда тем более мне приятно оказать вам услугу. — Пафнутьев вышел из машины и приглашающе оставил дверь открытой.
— Ну что же, — кассирша узнала Пафнутьева, но называть его по имени не стала — как-то усвоили все в последнее время, что чем меньше слов, чем меньше выплескиваешь свои знания в разговоре, тем лучше, безопаснее, тем дольше проживешь. — Вам зачтется, — сказала она с улыбкой.
