Это ведь все было известно из показаний потерпевших... Мы потрепались с тобой о подробностях, а суть известна... А вопрос у меня только один — адрес?
— Но вы знаете, что если скажу, то мне уже не жить?
— Не знаю... Как доктор скажет...
— Мы примем все меры безопасности — в этом могу тебя заверить со всей, как говорится, ответственностью.
— Не надо, — слабо шевельнул рукой Ерхов. — Сами знаете, что все эти меры безопасности не стоят и... Отрезанных ушей они не стоят.
— Откуда ты о них знаешь?
— Заглядывали... Даже сигареткой угостили. Хорошие ребята, но это... Пустое место... Вовчика они не остановят.
— Неклясова беру на себя, — заверил Пафнутьев.
— Никто его на себя взять не сможет, — вздохнул Ерхов. — Не обижайтесь, но Вовчик... Это даже не человек, как мне кажется, что-то другое... Вот нас расстреляли у Леонарда... Так просто он этого не оставит.
— Но еще надо найти того, кто стрелял! — воскликнул Пафнутьев.
— Для него не обязательно, что это будет именно тот... Ему важно, чтоб трупы были.
— Хорошо, давай поступим так... Я переселю тебя в закрытую квартиру прокуратуры... О ней знаю только я, Пафнутьев Павел Николаевич...
— Не бывает, чтобы о служебной квартире знал только один человек... Наверняка знают еще несколько.
— Но ведь мои же люди! — вскричал Пафнутьев. — Это не городская больница! Закрытая квартира. Овсов будет тебя навещать, ты под присмотром... И потом, не сегодня все это произойдет, не завтра... Окрепнешь, наберешься сил... Через неделю-вторую и переселим... А? Опять же не один там будешь, под охраной... Ну?
— Думай. И еще послушай... Я не всегда поступаю по закону... И сейчас готов слегка нарушить... Ради тебя.
— Обманете, — усмехнулся Ерхов.
— Нет, — сказал Пафнутьев. — Не обману.
— Матерью клянитесь! — с неожиданной твердостью потребовал Ерхов.
— Клянусь. — Пафнутьев не отвел глаз в сторону, не моргнул.
— Хорошо... — вздохнул Ерхов. — Приговор себе подписываю... Ну, ладно... Запоминайте, — и он закрыл глаза, чтобы сосредоточиться.
