— Кошмар какой-то! — передернулся от ужаса Пафнутьев.
— Но до этого не дошло... Дамочка как увидела крысу у себя на животе, как почувствовала ее лапки с коготками... Все отдала. Но, по-моему, она после этого немножко дурная стала.
— Рассказывали ребята... Только кто к ней прикоснется легонько, к руке, например... Она в крик.
— Ее фамилия Забелина? — спросил Пафнутьев.
— Да, кажется, так... Забелина. Эля... Элеонора ее зовут.
— А кто это проделывал, с крысой?
— Да все старались, как могли... С ней же, с крысой, не так просто управиться.
— Предложил Неклясов?
— Не то чтобы предложил... Приказал. Эля, как увидела крысу в клетке, сразу готова была доллары отдать... Но Вовчик говорит, надо попробовать... Попробовали.
— А как вы узнали, что у нее есть деньги?
— Три овощных магазина в городе держит.
— Так... А яйца Веденяпину кто отрезал?
— Саша... Которого у Леонарда убили.
— Перемазался, наверно?
— Да нет, не очень... Как-то все удачно у него получилось.
— Тоже собаке отдали?
— Ну, не самим же есть.
— На сковородку бросили, но так, для куражу... Мы заметили, что как только бросишь какой-нибудь орган.., не знаю, как сказать... Как только бросишь на сковородку, человек сразу в отпад.
— И что же, понравились собаке человеческие яйца?
— А, знаете, нет... Понюхала, помусолила, пожевала, а жрать не стала.
— Что же потом с ними сделали?
— В унитаз спустили.
— А Веденяпину показывали, как его яйца в унитаз спускаете?
— Ему тогда плохо было... Он только слышал, что воду спустили.
— А мы у него денег и не просили... Он подписал дарственную на дачу.
— Кому дача досталась?
— Никому... Дарственная потом пошла как юридическое подтверждение... Неклясов продал дачу... Вроде хорошо продал. Нам по тысяче баксов отстегнул.
— Кто в операции участвовал...
— Слушай, ну, а зачем все-таки вот так круто с мужиком обошлись? Можно было как-то иначе подействовать...
— А уже ничего не помогало... Вовчик в истерику... Да еще этот Веденяпин что-то про яйца сказал.
— Где все это происходило? — спросил Пафнутьев и даже дыхание невольно попридержал — самый главный вопрос свой задал.
Ерхов помолчал, медленно повернул голову к Пафнутьеву, встретился с ним взглядом.
— Ну, вы даете, — проговорил он.
— Видишь ли, — ответил Пафнутьев, — то, о чем мы говорили до сих пор... Крыса в банке, уши на сковородке, яйца в унитазе...
