Но Пафнутьев тут же отбросил эту версию — он разговаривал с Викой час назад. Ни о каком сне, усталости не было и речи. Она могла в темноте смотреть телевизор, но не могла не услышать его звонков.
Пафнутьев тяжело вздохнул — он был почти уверен, что его ждут неприятности. Когда он вошел в квартиру и включил свет, отпали последние сомнения, угасли последние надежды. В квартире явно побывали чужие... Причем следы оставлены сознательно, чтобы у него не было никаких сомнений, чтобы все стало ясно с первого взгляда. Посредине кухни валялась разбитая тарелка, в комнате лежал опрокинутый стул, в прихожей одежда сброшена на пол.
Зато пропало главное — в доме не было Вики. Еще раз обойдя все комнаты, заглянув во все кладовки, окинув взглядом кухню, туалет, ванную, Пафнутьев принял единственно правильное решение — он включил свет во всех комнатах, давая знать незваным гостям, что он уже дома, все понял и готов разговаривать.
И тут его взгляд упал на одиноко лежащий туфель, обычный черный туфель на высоком каблуке.
Не раздеваясь, Пафнутьев сел в кресло, поставил перед собой телефон и приготовился ждать. Но тут же, спохватившись, набрал номер Дубовика. Тот, к счастью, оказался на месте, к счастью поднял трубку, потому что была у Дубовика дурная привычка — когда заканчивалось рабочее время, он не поднимал трубки, сколько бы кто не звонил.
— Вас слушают, — несколько церемонно произнес Дубовик.
— Именно это мне и требуется. Слушай внимательно...
— И не перебивай. На мою квартиру совершено нападение. В комнатах беспорядок, перевернутые вещи, разбросанная мебель и так далее. Нет Вики.
— Мне кажется, в том смысле, что ее похитили. Наверняка будут звонить. Срочно включай все свои каналы и пусть засекают — кто звонит, откуда, зачем. Адрес, номер телефона...
