По наглости, неожиданности, по той безрассудности, которая здесь вылезала из каждой подробности. Нет, кроме него, вряд ли кто мог решиться на подобное. В конце концов, он начальник следственного отдела, и позволить поступать с собой вот так... Время от времени рука его, как бы сама собой, тянулась к левой подмышке и касалась разогретой рукоятки пистолета. Он даже не вынимал его, не осматривал, заранее уверенный в том, что машинка в порядке и готова к действию.
Квартира не ограблена, можно даже сказать, что чужаки вели себя с некоторой деликатностью.
Пафнутьев надеялся, что с такой же осторожностью бандиты отнесутся и к Вике. Надеялся, предполагал, но в то же время знал наверняка, что надругаться над женщиной — первое средство давления. Даже если им и не хочется этого, даже если при этом не испытывают никаких приятных ощущений, они чувствуют себя обязанными задрать подол.
Как ни ждал Пафнутьев звонка, но когда он прозвенел, то заставил его вздрогнуть. Пафнутьев не торопился. Он выждал три звонка и только после этого поднял трубку.
— Да, — сказал он. — Слушаю.
— Павел Николаевич? — раздался вкрадчивый голос, и Пафнутьев сразу понял — они.
— Нет, не все... Я не знаю, с кем говорю.
— Дружить хотим, Павел Николаевич.
— Ну и дружите... Кто мешает?
— Мы с вами хотим дружить.
— И в чем это будет выражаться? Как будет выглядеть? К чему сведется?
— Ничего нового... Законы дружбы вам известны. Друзья помнят друг о друге, выручают в трудную минуту... Держат совместную оборону против плохих людей, обстоятельств, событий.
— Это вы побывали у меня дома?
— Повторяю — вы побывали у меня дома?
— Пришлось таким вот необычным способом привлечь к себе внимание.
— С ней все в порядке. Она здесь, недалеко...
— Дайте ей трубку. Хочу убедиться в том, что с ней все в порядке.
— Это невозможно... Я звоню из автомата, а она в помещении.
— Тогда передайте трубку Вовчику. На том конце провода возникла заминка. И чем больше она длилась, тем увереннее чувствовал себя Пафнутьев — кажется, он попал в точку.
