А у твоего потерпевшего Бильдина я в следующий раз отрежу не только уши, но и кое-что еще... И он об этом знает.
— Хочу задать ему пару вопросов.
— Может быть, я смогу ответить?
— Ты ответишь немного позже, Паша.
— Но отвечать придется?
— А куда же ты денешься? — Неклясов рассмеялся. — Некуда тебе деваться, Паша. Я знаю о прошлых твоих подвигах... Своего же начальника упек, этого недоумка Анцыферова... Сейчас он мне столы накрывает... Байрамов... Что-то ты там с ним сделал... Тоже хвалиться нечем.
— Напрасно ты так со мной, Вовчик, — проговорил Пафнутьев негромко. — Напрасно.
— А я со всеми так, Паша. И потом, знаешь, Вика.
— Представь, Паша. Ну, кто же после этого не обидится?
— Она права, Вовчик, она всегда права.
— Ладно, не будем. Жизнь покажет. Мы сговоримся?
— Придется, — сказал Пафнутьев, стараясь показать, что тяжело ему идти на такой торг, как крепко взял его Неклясов. — Встретиться надо.
— Я не могу всего сказать по телефону.
— Найдется, — опять ответил Пафнутьев вроде вынужденно, но неопределенно.
— А без этого нельзя?
— Ты ставишь условия, Паша... Я к этому не привык.
— Вовчик, перестань мне пудрить мозги. Ты ставишь условия. Сейчас я в зажатом положении. И я предлагаю... Если хочешь разговаривать серьезно, давай встретимся.
— Где угодно. На любом перекрестке, в любой машине... Можем даже к Леонарду заехать.
— К Леонарду? — озадаченно проговорил Неклясов. — С одним условием... Ты будешь один.
— Хорошо, я подумаю. Сиди и жди моего звонка. Больше говорить не могу, потому что знаю твои хохмы... Наверняка уже к этому автомату машина с твоими костоломами несется. А? — расхохотался Неклясов.
— Несется, — подтвердил Пафнутьев. Ответа он уже не услышал — раздались частые короткие гудки. И Пафнутьев со вздохом положил трубку.
Пафнутьев с Андреем сидели у телефона третий час, но ни одного звонка за это время так и не прозвучало.
