Едва Пафнутьев вошел в кабинет, раздался телефонный звонок — видимо, не первый раз.
— Вас внимательно слушают, — проговорил Пафнутьев весь еще в весеннем настроении, охватившем его, пока он шел в прокуратуру, похрустывая ледком луж, вдыхая прохладный воздух, ощущая в теле нечто волнующее.
— Паша? Овсов звонит.
— Приветствую тебя, Овсов.
— Ты хотел поговорить с одной красивой девочкой? Твоя мечта близка к исполнению.
— Ты имеешь в виду...
— Да, — повысил голос Овсов, не дав возможности Пафнутьеву произнести слова легкомысленные и потому опасные.
— Куда мне мчаться, Овес?
— Ко мне, — сказал хирург и положил трубку.
Пафнутьев озадаченно пожал плечами — странной показалась ему спешка Овсова, его пугливость, будто он чего-то боялся, будто уже прозвучали в воздухе какие-то настораживающие звуки, сигналы, вспышки.
— Ну, что ж, — вздохнул Пафнугьев, с сожалением расставаясь с утренним настроением. — Пусть будет так... «Стоял январь суровый, и тяжкий гроб качался на руках», — всплыли из памяти давние слова, но он даже не заметил их, пробормотал и забыл.
Черная пафнутьевская «Волга» уже стояла на своем обычном месте, и Андрей сидел за рулем. Такие, вроде бы, незначительные подробности всегда радовали Пафнутьеваи внушали ему уверенность в том, что он может что-то изменить в этом взбесившемся мире, когда родственники не хотят признавать своего же убитого отца, брата, деда, чтобы не разориться на похоронах, когда алкаши торгуют в центре города живыми младенцами, когда из-под снега торчат руки-ноги-головы, а прохожие проходят мимо, не удосуживаясь даже подойти к автомату и позвонить в милицию.
— К Овсову, — сказал Пафнугьев, падая на сиденье рядом с Андреем.
Андрей молча тронул машину, выехал со двора, влился в утренний торопящийся ряд машин и лишь тогда подал голос, заговорил, не отрывая взгляда от дороги.
— Значит так, Павел Николаевич... Докладываю обстановку... Вчера я позвонил из вашего кабинета и назначил свидание одной красивой женщине...
— Сотруднице фирмы «Фокус»? — уточнил Пафнугьев.
— Да, она числится в «Фокусе». Где она работает и работает ли вообще — вопрос сложный, требующий для выяснения больших дополнительных усилий.
