Банда 4

— Ох, Паша, — простонал Овсов и больше ничего не добавил, а Пафнутьев понял, что предложенная им тема не совсем удачна здесь. — Валя от нас ушла.

Теперь она работает в роддоме.

— Роддом — это прекрасно! — с подъемом воскликнул Пафнутьев и опять почувствовал, что его восторги неуместны. — Кстати, а как наша младеница? Она проснулась, наконец?

— Прекрасно себя чувствует и передает тебе привет.

— Выжила, значит? — уточнил Пафнутьев.

— Пока — да. В реанимации.

Валя сидела на кушетке, забросив ногу на ногу, и ее округлые коленки выглядели вызывающе и дерзко.

Куда бы ни смотрел Пафнутьев, как бы он ни вертел головой, но взгляд его неизменно возвращался к ним, спотыкался о них, будто какая-то сила исходила от этих коленок. А, впрочем, может быть, и исходила.

Посмотрев на Овсова, он усмехнулся, заметив, что и тот находится в таком же смятенном состоянии. Коленки притягивали взоры и лишали, лишали мужичков привычной уверенности. А Валя, видя это, чуть посмеивалась, курила сигаретку, пускала дым к потолку, а отведя руку в сторону, любовалась не то ухоженными пальцами, не то самой сигареткой с золотистым мундштуком.

— Паша, — проговорил, наконец, Овсов, вынимая из тумбочки бутылку какого-то виски с заковыристыми наклейками и разливая в непонятно как возникшие на столе стаканы. — Есть маленькое предупреждение...

— Внимательно тебя слушаю, — улыбнулся Пафнутьев.

— В уголовном деле, в устных разговорах, в пьяном трепе и интимном шепоте ты должен исключить всякое упоминание о Вале, о том, что ты ее знаешь, разговаривал с ней.

— Валя, вам что-то угрожает? — спросил Пафнутьев.

— Как и всем нам, — ответила девушка.

— У вас есть ко мне вопросы? — не отвечая, проговорила красавица. — Давайте приступим.

— Давайте, — и Пафнутьев, соглашаясь с молчаливым предложением Овсова, взял стакан с виски, чокнулся с хирургом и выпил. С некоторым недоумением заглянул в пустой стакан, оставил его и взял протянутую Овсовым шоколадку.

— Простите, — сказал он Вале. — Я немного отвлекся.

Итак, вопросы. Овсов рассказывал вам о девочке, которую я только что упомянул?

— Как вы объясняете то, что ее до сих пор никто не хватился, никто не ищет?

— Списанная девочка, — Валя затянулась и выпустила к потолку струю дыма.

— В каком смысле? — Пафнутьев отшатнулся, услышав такое простое, спокойно произнесенное объяснение.

— В самом прямом смысле слова, Павел Николаевич. В списанные попадают дети, от которых отказались мамаши. Причины самые разные...