Банда 4

А на самом деле, внутри, я бледный и немощный, вздрагиваю от резкого звука, от скрипа половицы, от тени, от колыхания шторы... Однажды я переночевал в той квартире... Там действительно что-то шевелилось, шелестели шторы, в шкафу что-то шуршало... И это... Шум, понимаешь? Шум в ушах. А в туалете кто-то покряхтывал и шумно спускал воду.

— Прежний хозяин нужду справлял, — без улыбки сказал Пафнутьев. — Будешь свидетелем?

— Не буду, — твердо сказал Халандовский-Свидетели живут еще меньше, чем твои старики и старухи.

— С кем ты подписывал договор о покупке квартиры?

— Его фамилия Шанцев. Он глава «Фокуса». Но Шанцев — это шестерка.

Истинный главарь — Бев-злин. Я тебе это уже говорил.

— Помню. А ты знаешь, что он младенцами торгует?

— Я очень переживаю, Паша, по этому поводу, — Халандовский прикрыл глаза стаканом. — Все время думаю, как помочь несчастным малюткам... Просто ума не приложу. И так товар выложу на прилавке, и эдак разложу... Ничего не помогает, Паша. Даже кассиршу заменил в зале.

— Понял, Аркаша, — кивнул Пафнутьев. — Виноват. Прости великодушно. Конечно, каждый должен заниматься своим делом. Если я доживу до конца этой недели, то буду жить еще долго и счастливо. Если доживу до конца недели.

— Обострение болезни? — участливо спросил Халандовский.

— Может быть, тебе просто скрыться на это время? У меня есть хорошее местечко. А?

— Квартира от «фокусников»? — усмехнулся Пафнутьев.

— А ты не смейся... Это единственное место, где тебя не будут искать. И это.

.. Ты извини, Паша, что я с тобой так невежливо поговорил, но... Бевзлин — не человек. Я не говорю, что он плохой, в носу ковыряется при людях, что у него хромает нравственность или еще что-то... Я произношу нечто иное — он не человек. И люди, которые оказываются у него на пути, просто исчезают.

— Я знаю одного, который оказался у него на, пути и не исчез, — усмехнулся Пафнутьев. — Ты знаешь, где сегодня утром нашли его роскошный «мерседес»?

— Об этом уже весь город знает... Тысячи людей побывали возле этого несчастного «мерседеса».

Там, на Луначарского, запах крутой, но это никого не остановило, Паша.

— Так уходят кумиры, диктаторы, властелины... Под смех толпы.

— Да, — согласился Халандовский. — Но при этом они успевают немало людей прихватить с собой. Уходя. Исчезая. Это твой парнишка устроил? Он Бевзлину в штаны наделал?

— Он ему туда бутылку соуса выдавил. Мексиканского, между прочим.

— Мексиканского?! — ужаснулся Халандовский.