Но, поднявшись на третий этаж, можно было убедиться, что здесь было что-то не так, чище, ухоженней, сквозь открытое окно втекал свежий воздух, чувствовался запах костра, горевшего посредине двора — жильцы сжигали прошлогодние листья, мусор, собравшийся за зиму, отходы от ремонтов, которые, кажется, беспрерывно шли то в одной квартире, то в другой. А поскольку во двор выходили сотни квартир, то возле мусорных ящиков всегда валялись деревянные рейки, куски фанеры, бесформенные комки старых обоев. Все это хорошо горело на радость мальчишкам.
Квартира, в которую Андрей привел Надю, тоже не отличалась от всех прочих.
Правда, дверь была бронированной, обтянутой дерматином, чтобы не так уж она походила на стальной сейф. Запоры на ней были какие-то неудобные, входы для ключей представляли собой маленькие круглые дырочки. И пока Андрей возился с замком, входная дверь внизу несколько раз хлопнула, вырываясь из рук нерасторопных жильцов. При всей хилости, она была снабжена мощной пружиной, которая просто вырывала дверь из рук.
— Прошу, — сказал Андрей, справившись, наконец, с замками. Дверь открывалась на себя, что вполне соответствовало современным представлениям о безопасности. Дверь, которая открывается в квартиру, куда легче высадить и мощным плечом, и хорошим грамотным взрывом.
Не раздеваясь, Надя прошла через прихожую, с интересом осмотрела комнату, задержавшись взглядом не на шторах или ковре — она оценила размеры окна, встроенных шкафов, расположение кухни. Потом толкнула дверь во вторую комнату.
Она оказалась запертой.
— А там что? — спросила Надя у Андрея.
— Не знаю... Хозяйка снесла туда свои вещи и заперла. А в этой разрешила жить.
— Так ты снимаешь эту квартиру? А говорил, что это явочная база?
— Это ты говорила, — усмехнулся Андрей.
— Но ты не возразил!
— А я еще не знаю — можно ли мне возражать. Не все терпят слова, сказанные поперек.
— Почему же здесь нет твоих вещей?
— Откуда тебе известно, где вещи мои, а где чужие?
— Не узнать казенные вещи невозможно.
— Ну и пусть кричат, — проворчал Андрей. — Раздевайся, а я пока кое-что приготовлю.
— Приготовь, — разрешила Надя и, вернувшись в прихожую, повесила на крючок свой плащ. На вешалку тоже посмотрела с насмешкой — она была совершенно пуста.
Из дюжины крючков занятыми оказались только два — на одном висела куртка Андрея, а на другом его кепка.
«Суду все ясно и понятно», — проговорила про себя Надя и повесила свой плащ рядом с курткой.
