Банда 4

— И сколько ему было лет? — спросил Пафнутьев, вспомнив просьбу медэксперта.

— Почему ему? — пожал плечами Халандовский. — Голова-то бабья. А было ей...

Лет двадцать. Двадцать пять... Не больше, Паша... У них свои боевые отряды, наемные убийцы, у них везде свои люди. Ни один твой шаг не останется незамеченным. Могу тебе сказать еще одно... Если им кто-то не нравится, они делают предупреждение. Одно-единственное. Вежливое, спокойное... Если человек не внял, его убирают.

— Без следа? — усмехнулся Пафнутьев.

— А что тебе следы? Ты нашел руку? А дальше? Я предпочитаю находить в холодильнике другие вещи, — Халандовский широким жестом показал на стол.

— Значит так, Аркаша... Ты обо всем предупредил. Твоя совесть чиста,Пафнутьев помолчал. — Но вот, что я тебе скажу... если отступлюсь, не смогу жить, понимаешь? Я должен уважать себя. Слиняв, я не смогу себя уважать, не смогу к тебе приходить к такому вот застолью, не смогу к жене в постель Лечь.

Ничего не смогу. Во мне останется только этот мой позор. Я буду думать только о нем.

И ни о чем больше. Это отравит мне всю жизнь. А я хочу еще немного пожить, Аркаша, хочу еще пожить на этом свете, — повторил Пафнутьев, исподлобья глядя на Халандовского. — И только поэтому не отступлюсь. Не могу! — с надрывом простонал Пафнутьев. — Понимаю бесполезность, опасность, безнадежность, все понимаю! Но не могу, — повторил он почти плачущим голосом и, взяв бутылку, с хрустом, одним движением свинтил пробку. Разлив водку по стопкам, Пафнутьев поставил бутылку на стол и, кажется, в первый раз обратил внимание на ее этикетку — она была совершенно черного цвета и только название водки было выдавлено маленькими золотистыми буквочками.  — Видишь, и этикетка черная, траурная какая-то... Но я все равно не отступлюсь.

— Ты на этикетку бочку не кати, — строго сказал Халандовский. — В черном и в гроб кладут, и на свадьбу идут. Ты, Паша, на меня надейся, но не очень. Ладно?

Даже нашего с тобой сегодняшнего милого разговора достаточно, чтобы меня убрать. Даже этой малости, Паша!

— Как его зовут? — спросил Пафнутьев.

— Кого? — невинно вскинул брови Халандовский.

— Аркаша... Мне больше ничего не надо... Скажи, как его зовут?

— Хорошо... С одним условием...

— Никогда, никому, ни во сне, ни наяву ты не скажешь...

— Хорошо... Этим маленьким щупальцем, которое называется «Фокусом», заворачивает некий человек по фамилии Шанцев. Борис Эдуардович Шанцев. Бывший спортсмен, участвовал в каких-то соревнованиях, получал медали...