Все это исчезло, испарилось из Шаланды, и Пафнутьев в какой-то момент вдруг понял, что разговаривает не с живым человеком и даже не с роботом. На том конце провода был угасший, смирившийся старик.
— Тебе плохо, Шаланда?
— Не стоит, Паша. Пустой номер.
— Нет, все-таки попытаюсь.
— Ну что ж... Ни пуха, — и уловил, все-таки уловил Пафнутьев в последнем слове Шаланды робкую благодарность, чуть забрезжившую надежду на избавление от чего-то тягостного, непреодолимого. — Младенец жив? — помолчав, спросил Шаланда.
— Береги его, — и Шаланда положил трубку.
Услышав последние слова, Пафнутьев, кажется, вздрогнул. Не первый раз Шаланда предупреждает об опасности, и каждый раз оказывается, что не зря.
Первый раз он предупредил, когда у Пафнугьева оказался Чувьюров. «Береги его»,сказал Шаланда. А наутро старше был мертв. Не уберег. Второе предупреждение прозвучало, когда Пафнутьев допрашивал Самохина... А сейчас он на свободе...
— Самохин! — воскликнул Пафнутьев, поняв вдруг, что у него нет ни единой минуты, чтобы оставаться здесь.
— Я знаю, — кивнул Овсов.
— Опасность не только от той заразы, которую в него вкатили. Могут найтись, якобы, мама, якобы, папа... Гони всех в шею. Стреляй из чего можешь!
— Я могу в них только бутылками запускать, — усмехнулся Овсов.
— Смело кроши бутылками их головы!
— Ясно, Паша, — Овсов полез в тумбочку. — Кажется, ты созрел.
— И самое главное... Назначь мне встречу с красавицей Валей. В любом удобном для нее месте, в любое удобное для нее время.
— Валя не будет отвечать на твои вопросы, Паша.
— Молодая, красивая... Ей жить надо. Она и мне ничего не сказала.
— Заговорит, — уверенно заявил Пафнутьев. — Пальцы в дверь зажму — еще как заговорит!
— У нее очень ласковые пальцы, — некстати сказал Овсов и плеснул водки в свой стакан.
Домоуправление, которое разыскивал Пафнутьев, оказалось рядом, чуть ли не в двух кварталах.
