Банда 5

Глаза у капитана были слегка навыкате, какого-то голубовато-белесого цвета, а от привычки держать голову в этакой горделивой манере у него четко выделялся второй, достаточно обильный подбородок с красноватыми порезами после бритья.

Едва машина свернула направо, капитан опять принялся протирать клеенчатое нутро фуражки. Потом вытер щеки, шею и, кажется, готов был забраться даже к подмышкам, но остановился и спрятал платок.

— Видишь столб с какой-то вывеской? Вот возле столба и останови, — сказал он почему-то недовольным голосом.

Только после этих слов водитель искоса, осторожно, но внимательно посмотрел на капитана. Что-то его насторожило, вернее, что-то ему не понравилось. Ну, в самом деле, он везет его куда тому хочется, не капризничает и не брюзжит, и капитан мог бы вести себя благодарнее, что ли.

— Столб так столб, — проворчал водитель.

— Сколько машине лет? — спросил капитан, придирчиво оглядывая салон.

— Полгода! Не видите — три тысячи на спидометре.

— Три тысячи — это хорошо, — произнес капитан несколько странные слова, но водитель не обратил на них внимания.

И хотя ехали они по совершенно пустой дороге, водитель заблаговременно включил правый поворот, прижался к бордюру и остановился у самого столба, на котором бойкие киоскеры вывесили рекламу хозтоваров со стрелкой — во двор, в полуподвал.

Капитан сидел неподвижно, прижав подбородок к груди, отчего выглядел и в самом деле горделиво, даже с каким-то превосходством. Едва машина остановилась, он перегнулся за спиной водителя и поднял кнопки, блокирующие задние двери. В ту же секунду из придорожных кустов выскочили несколько человек и, не теряя ни единой секунды, уселись на заднем сиденье.

— Спасибо, отец. — Капитан вышел из машины и на его место тут же уселся длинный, нескладный человек с землистым цветом лица. Капитан захлопнул дверцу, помахал рукой и направился к трамвайной остановке.

— Поехали, мужик, — сказал длинный. — Нам прямо.

— Не понял, ребята, — в полной растерянности пробормотал водитель, но начал, только сейчас начал понимать происходящее, только сейчас дошло до него — плохо, очень плохо может закончиться для него и эта поездка, и этот день.

— Все ты понял, папаша, — раздался сзади какой-то глумливый голос. — Если такую машину купил, значит, не круглый дурак...