Банда 5

— Рановато народ спать ложится, — обернулся Вандам, но, не увидев никого в темноте, снова повернулся к лобовому стеклу.

— Ложатся не рано, — откликнулся Петрович. — С улиц уходят рано. И правильно делают. Нечего шататься без дела. Посмотри, окна светятся, телевизоры смотрят.

Доехали без приключений.

Никто не остановил, никто не поинтересовался документами, номерами, удачно, можно сказать, приехали.

— Остановись подальше, — сказал Петрович. — Вон туда в тень, там вроде фонарь разбит, самый раз. Пошли.

Женя, ты остаешься. Через десять минут включай мотор и подъезжай вон к той арке, видишь?

— Мы выйдем в ту сторону, там ближе. А Забою скажи, чтоб вон там остановился, у другой арки.

— Петрович, ты что, уже на разведке побывал? — весело спросил Вандам.

— Чего мне думать... Если ты взялся за это дело, то все будет в порядке.

Выйдя из машины, сразу вошли в тень деревьев. Петрович оглянулся, убедился, что все на месте, никто не отстал, ни с кем ничего не случилось. Он был сдержан, скуп на движения, но в нем явственно ощущалась готовность действовать.

Исчезла без следа бесконечная его усталость, вялость, когда он только высматривал, где бы присесть, где бы прилечь. Теперь в нем все выдавало осторожного, сильного хищника, готового тут же броситься вперед, едва перед ним возникнет дичь.

— Коля, ты звонишь, — обернулся Петрович к Афганцу. — Скажешь, телеграмма из Тамбова.

— Почему из Тамбова?

— Потому что у них родня там... Только услышишь, что замки защелкали, уходи в сторону.

И тогда ты, Вандам, вламываешься всей массой, всей силой, какая в тебе осталась после трамвайных схваток, понял? И все вламываемся. Не ждите, пока кто-то из жильцов начнет возникать. Подавить всех надо до того, как они сообразят, в чем дело.

— А если замочить придется? — спросил Вандам.

— Значит, надо замочить, — жестко ответил Петрович. — Но только в случае крайней необходимости. Все поняли? Без нужды не надо. Маски не забыли? Наденете уже на площадке.

Не возникайте перед глазком двери. И ты, Коля, не упусти момент в сторону уйти, чтоб не помешать Вандаму. Вобла, ты готов?

— Пошли, Петрович, пошли, — ответил Вобла, нервно сплевывая семечную шелуху.

— Ну что ж, коли так. — И Петрович первым шагнул на освещенное пространство двора. Быстро, бесшумно один за другим пересекли расстояние до подъезда, показавшееся неожиданно большим — метров двадцать, наверное, было, не меньше. Петрович не оглядывался.