— А я ведь вас помню. Вы были шпион?
— Нет, я пытался убедить Куницына не доводить дело до кровопролития. Мы знакомы еще с Петербурга.
Лыков поймал себя на мысли, что оправдывается перед боевиком. Рассердился и строго спросил:
— Где он теперь? Когда вы видели его в последний раз?
Парень оглянулся на своих и ответил тихо:
— Начальник над всеми дружинами товарищ Иннокентий[78] велел товарищу Николаю с кавказской дружиной уходить на Пресню. Там сосредотачиваются все силы.
— Когда они сбежали?
— Не сбежали, а ушли по приказу, — обиделся за товарищей пленник.
— Ну, ушли.
— Утром.
— Мы же окружили всю слободу, — удивился подошедший Азвестопуло. — Как они прошмыгнули?
— Через Подонский овраг, — объяснил студент. — Он выходит на той стороне железной дороги. Тянется до Новой Симоновской слободки и дальше до городских боен. Теперь уже не догоните.
Лыков вздохнул, взял Сергея под руку и повел его прочь. Когда они оказались на Александровской площади, спросил:
— Сильно устал?
— Да так, — ответил помощник.
— Но напиться хочется.
Сыщики пристроились в пролетку к контуженному казаку, которого отправляли в госпиталь, и поехали в центр. Добрались до номеров и без сил рухнули на кровати. Но уснуть не получилось — у обоих перед глазами стояли кровавые сцены штурма. Тогда Азвестопуло вынул из чемодана бутылку греческого коньяка, а Лыков взял из буфета водку. И они напились.
Глава 12
Пресня
Прибытие в Москву Семеновского полка изменило соотношение сил в пользу властей. А вскоре подошли новые подкрепления: лейб-гвардии Конно-гренадерский полк, Шестнадцатый пехотный Ладожский, части гвардейской артиллерии и железнодорожный батальон.
Началось планомерное освобождение города от баррикад. Только в Миусском трамвайном парке дружинники недолго посопротивлялись, из остальных мест ушли без боя. Одновременно на Московско-Казанской дороге действовал карательный отряд Римана. Он шел на восток, захватывая станцию за станцией. Боевые дружины железнодорожников не могли ему противостоять.
Пленных и саботажников полковник расстреливал на месте, иногда даже лично. Одна за другой пали Сортировочная (пять казненных), Перово (девять жертв), Люберцы (четырнадцать), Голутвино (двадцать четыре)… Казнив без суда и следствия общим счетом пятьдесят пять человек, Риман заставил Московско-Казанскую дорогу работать."
"К 16 декабря в руках дружинников осталась одна лишь Пресня. С утра роты полковника Мина пошли на штурм Горбатого моста, который обороняли шмитовцы.
